Легенды и мифы Жигулей от волжского поэта. Садовников в жигулях


Думы о прошлом, настоящем и будущем: Дмитрий Садовников

   Садовников Дмитрий Николаевич (1847 – 1883) – русский поэт, фольклорист и этнограф, автор целого ряда песен о жизни Степана Разина, многие из которых стали подлинно народными песнями, а одна из них – «Из-за острова на стрежень», написанная незадолго до скоропостижной смерти - фактически гимном русской народной песни…

   Дмитрий Садовников родился в Симбирске (ныне  Ульяновск),  в небогатой дворянской семье. Рано начал писать стихи, учился в симбирской гимназии, затем – в Москве,после этого работал учителем английского языка. Однако впоследствии он посвятил свою жизнь изучению Поволжья, много путешествовал вдоль Волги, знакомился с людьми, писал этнографические статьи и стихотворения в различных изданиях. С 1873 г. Садовников  публиковал ряд стихотворных переложений исторических легенд и народных преданий Поволжского края, среди который особое место занял цикл о Степане Разине («Из-за острова на стрежень», «По посаду городскому» («Зазноба»), «В остроге» и др.) Он также активно занимался переводами (из Байрона, Эдгара По и др.), тесно общался с Тургеневым, Достоевским, Рубинштейном, Айвазовским, Репиным. Одно из лучших достижений Садовникова – сборник «Загадки русского народа», который известен и поныне. Его записи фольклора Поволжья были опубликованы в работе «Сказки и предания Самарского края». 

   Талантливый поэт и исследователь-этнограф скончался в расцвете творческих сил – ему было лишь 36 лет. Его стихотворения, посвященные волжским красотам, впервые увидели свет уже после смерти автора – в 1906 г. А полноценный сборник с оригинальными стихами и переводами Садовникова («Песни Волги») вышел в 1913 г.

В ЖИГУЛЯХ

...Курганы, кручи и вершины

Теснятся в неприветный ряд;

До сей поры они хранят

Свои суровые былины...

Зайдет ли речь о давней были -

Нам старики передают:

"Здесь из оврага выходили,

Там барки грабили, а тут -

На самой вышке, у Дурмана -

В лесу разбойничий был стан,

Да Стеньки - слышь ты- атамана

Подстерегали караван!.."

Под шапкой утренних туманов

Молчат сосновые леса

Про удальство и чудеса

Давно погибших атаманов...

Давно в горах не свищет пуля,

Кистень в лесу не сторожит;

Лишь чайка в воздухе дрожит,

Свою добычу карауля...

Из труб поселка дым взлетает,

Земля сохою поднята,

Стучит топор, и выплывают

В горах седые беркута...

Но дух людей, которым тесен

Казался мир в избытке сил,

Родной напев поволжских песен

В своем размахе сохранил.

И песня та путиной долгой -

И величава и стройна -

 Несется вместе с синей Волгой,

Кидая в душу семена...

Кто песню вольную заслышит,

Кто от души ее споет -

Любое сердце расколышет,

Любые цепи разобьет.

                                (22 января 1883)

Б.М.Кустодиев. "Степан Разин".

 

К ВОЛГЕ

Тебе несу стихи, река моя родная,

Они - навеяны и созданы тобой -

Мелькали предо мной, окраскою сверкая,

Как рыбки вольные сверкают чешуей.

Простор песков твоих, лесов живые краски,

Разливы вешние ликующей воды

И темных Жигулей предания и сказки

На них оставили заметные следы.

Я вырос близ тебя, среди твоей природы;

На берегах твоих я речь свою ковал

В затишье вечеров и в шуме непогоды,

Когда, сердитая, ты разгоняла вал...

И я не позабыл, живя с тобой в разлуке,

Разбега мощного твоей живой волны

И вот несу тебе мятежных песен звуки,

Ты навевала их, тобой они полны!..

                                          (1 февраля 1883)

***

Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны

Выбегают расписные,

Острогрудые челны.

 На переднем Стенька Разин,

Обнявшись с своей княжной,

Свадьбу новую справляет

И веселый и хмельной.

А княжна, склонивши очи,

Ни жива и ни мертва,

Робко слушает хмельные,

Неразумные слова.

"Ничего не пожалею!

Буйну голову отдам!" -

Раздается по окрестным...

 Берегам и островам.

"Ишь ты, братцы, атаман-то

Нас на бабу променял!

Ночку с нею повозился -

Сам наутро бабой стал...

Ошалел..." Насмешки, шепот

Слышит пьяный атаман -

Персиянки полоненной

Крепче обнял полный стан;

Гневно кровью налилися

Атамановы глаза,

Брови черные нависли,

Собирается гроза.

"Эх, кормилица родная,

 Волга, матушка-река!

Не видала ты подарков

От донского казака!..

Чтобы не было зазорно

Перед вольными людьми,

Перед вольною рекою, -

На, кормилица... возьми!"

Мощным взмахом поднимает

Полоненную княжну

И, не глядя, прочь кидает

В набежавшую волну...

"Что затихли, удалые?..

 Эй ты, Фролка-черт, пляши!..

Грянь, ребята, хоровую

За помин ее души!.."

                                          (1883) 

М.Ю.Шаньков. "Из-за острова на стрежень".

 

galandroff.blogspot.ru

Садовников Дмитрий Николаевич

Он был яркий, оригинальный литератор, фольклорист, критик, талантливый переводчик. В России до сих пор поют песню «Из-за острова на стрежень», — песню о Волге и Степане Разине, которую многие считают народной, но на самом деле автором её слов является замечательный русский поэт XIX века Дмитрий Николаевич Садовников (рис. 1).

Он родился 25 апреля (по новому стилю – 7 мая) 1847 года в городе Симбирске в образованной, но никогда не отличавшейся зажиточностью дворянской семье. Его отец, Николай Александрович, получивший очень хорошее по своему времени образование в Петербургском Педагогическом институте, долгое время работал домашним учителем у помещиков Симбирского края.

Отец был женат на симбирской дворянке Татьяне Ивановне Полянской. Своё раннее детство Дмитрий провёл в доме его тетки по матери Ю.И. Полянской, находившемся в Симбирске рядом с Петропавловским спуском (ныне спуск Степана Разина). Рано выучившись читать, мальчик прочёл всё, что нашлось в отцовской довольно хорошей библиотеке, и в 1864 году он поступил в четвёртый класс Симбирской мужской гимназии.

Литературные способности у юного воспитанника проявились довольно рано. Уже с восьми лет Дмитрий сочинял стихи, которые поначалу были только подражанием известным русским поэтам, но очень быстро в его творчестве появились и свои собственные, оригинальные сюжеты и настроения. Печататься юноша начал, находясь лишь в пятом классе гимназии. Первые печатные строки его (две корреспонденции из Симбирска) были помещены в 1864 году журнале «Северная Пчела» за подписью: «Ю. Подгорин».

Затем начинающий литератор стал пробовать себя в переводах. В 1866 году он закончил работу над произведением американского поэта Генри Лонгфелло «Песнь о Гайавате». Лишь позже юноша узнал, что предмет для перевода он выбрал не слишком подходящий, так как поэма Лонгфелло к тому времени была уже переведена Михайловским, и даже напечатана в «Современнике». Однако это обстоятельство не слишком огорчило начинающего переводчика, тем более, что впоследствии литераторы старшего поколения признали перевод Садовникова весьма удачным.

В 1867 году, ещё не закончив полного гимназического курса, Дмитрий Садовников переехал в Москву. Здесь он долго не мог найти себе подходящих занятий и заработка, и проводил много времени за чтением и переводами. Лишь через несколько месяцев молодой человек поступил на службу к богатому купцу, которому нужен был учитель и переводчик с английского языка, и вместе с ним отправился за границу. В этой поездке Садовников два месяца прожил в Одессе, а затем побывал в Константинополе и в Крыму.

В 1868 году он начал печатать свои первые стихи в петербургской «Иллюстрированной газете». Вскоре Садовников вернулся из Москвы в свой родной Симбирск, где нашёл место домашнего учителя в помещичьем семействе. В 1871 году он женился на Варваре Ивановне Лазаревой, сестре одного из своих гимназических товарищей. Однако спустя шесть лет его жена скончалась от чахотки. Дмитрий Садовников остался вдовцом с тремя малолетними детьми на руках, и, как потом указывалось в его биографии, «безо всяких определённых средств». В Симбирске заработков у него почти не было, и в итоге молодой литератор решил уехать из захолустного Симбирска в российскую столицу, оставив детей на попечении тетки по матери Ю.И. Полянской. Ей он регулярно присылал деньги для детей со всех своих писательских доходов. Кроме того, к детям он приезжал раз в год в летние месяцы, но всё остальное время жил и работал преимущественно в Санкт-Петербурге.

В 1873 году в журнале «Семья и Школа» было напечатано стихотворение Дмитрия Садовникова «Усолка. Народное предание», с которого и началась публикация его творческого цикла в стихах, созданного на основе народных сказаний и преданий Поволжского края, а также многочисленные статьи и рассказы в прозе.

Писатель А.А. Коринфский в своей биографической заметке о Д.Н. Садовникове писал так: «С детских дней полюбив родную Волгу, поэт всегда приглядывался зорким взором к жизни и обычаям, одновременно прислушиваясь пытливым слухом к поверьям и преданиям нашего волгаря-крестьянина. В раннюю пору запала в сердце богато одарённому от природы юноше счастливая мысль собрать рассеянные по берегам старой Волги произведения изустного народного творчества. Мысль эта впоследствии, в более зрелые годы и была приведена им в исполнение, – когда он прошёл, что называется, вдоль и поперёк всё жигулёвское побережье, занося в свою походную книжку «сказания местного слова».

В 1876 году Д.Н. Садовников подготовил самый полный в XIX веке и самый лучший в научном отношении сборник «Загадки русского народа». Ему по праву принадлежит честь открытия одного из самых талантливых российских сказочников – А.К. Новопольцева, крестьянина из села Ясашное Помряскино (ныне оно находится в Ульяновской области). Записи 72 лучших рассказов Новопольцева впоследствии вошли в сборник «Сказки и предания Самарского края» (1884 год). Лучшие из стихов Д.Н. Садовникова, ставшие затем народными песнями, в том числе «Из-за острова на стрежень» и «По посаду городскому», также имеют народную основу.

Для Садовникова как исследователя был характерен интерес к естественно-бытовым основам фольклора. Это сказалось в его просветительской деятельности, в написании им таких пособий для народных школ и училищ, как «Наши землепроходцы» (1874год), «Языческие сны русского народа» (1882 год), и другие.

Как уже говорилось, основным источником, питавшим поэзию Садовникова, была Волга, на берегах которой он родился, вырос и провел значительную часть своей жизни. «Волга была моей первой любовью, — писал поэт, — первое представление о прекрасном неразрывно связано с ней». При этом лучшие стихи Садовникова (легенды, сказания, пейзажи) написаны о Степане Разине, который является одним из главных героев его поэзии.

Облик Разина у Садовникова глубоко народный, социально заостренный. Это русский добрый молодец, полный широкой удали и беззаветно увлекающей отваги, народный богатырь (рис. 2-4).

«За Степаном — только свистни —

Колыхнется весь народ…

А кому охота биться

За царевых воевод?»

 

Разин у Садовникова — горячий патриот: его долг — защищать народ, оберегать границы «свято-русской земли». На вопрос народа «Где, кормилец, пропадал?», Разин отвечает: «За святую бился Русь». Человек большого сердца, романтического порыва, Разин в творчестве Садовникова высоко ценит товарищество. Даже любовь к прекрасной женщине не может заставить его изменить чувству товарищества, которое связывается у него с борьбой за волю.

Под стать Разину и другие герои Садовникова — энергичные, волевые люди, способные на самоотверженный подвиг. Такова русская богатырка Усолка, которая, несмотря на свой преклонный возраст, в грозный час опасности берет меч, садится на коня, бросается в гущу битвы и добивается победы.

 

«И память о той богатырке жива!

Ее сохранила людская молва…

Так билися в старые годы

За право труда и свободы».

 

Сюжет многих стихотворений поэта, основанных на легендах и преданиях, в том числе «Полонянка», «Усолка», «В Жигули», и других. Волга у Садовникова — колыбель воли, мощи, славы, русского народа, его любимая река. Обращаясь к Волге, поэт говорит:

 

«Тебе несу стихи, река моя родная,

Они — навеяны и созданы тобой —

Мелькали предо мной, окраскою сверкая,

Как рыбки вольные сверкают чешуей.

 

Простор песков твоих, лесов живые краски.

Разливы вешние ликующей воды

И темных Жигулей предания и сказки

На них оставили заметные следы».

(«К Волге»).

 

Значительное количество стихотворений Садовников посвящает Жигулёвским горам, в том числе «В Жигулях», «Молодецкий курган», «Жигулевские клады», и так далее. Но красота Жигулей для Садовникова - это не основное. Жигули для него — «свидетели давнишних дел, старинной пережитой были…» А еще Жигули — это родина самобытной народной песни (рис. 5-9).

«Да и где родиться песням,

Как не здесь — у этих гор…

Песни «удали и воли», такой, что

Любое сердце расколышет,

Любые цепи разобьет!..»

 

Прекрасные волжские пейзажи у Садовникова тоже связаны главным образом с Жигулями.

 

«Ущелья залиты весеннею водой…

Меж небом и землей, на голубом просторе,

Красавцы-Жигули вздымаются грядой,

Как остров, брошенный в раскинутое море.

 

Овраги темные кой-где еще таят

Пласты тяжелые подтаявшего снега,

И горные ручьи, сливаясь в водопад,

Шумят и на реку кидаются с разбега…

 

Водой подмытые, несутся с крутизны,

Шумя и прыгая, тяжелые каменья,

С собою унося покорных жертв весны,

Прибрежные кусты, в широкое теченье».

(«Волжские эскизы»).

 

Поэтическое своеобразие, сердечность и мелодичность — отличительные черты пейзажной лирики Садовникова.

 

«Широкой полосой к реке сбегает сад,

Усыпаны душистым белым цветом —

Как снегом, старые в нем яблони стоят,

Дыша знакомым мне и радостным приветом.

 

На скользкую траву откидывая тень,

Они сбегают вниз — весенней жажды полны —

Туда, где сторож их, извилистый плетень,

Не в силах задержать вступающие волны.

 

Река торжественно и медленно идет,

Подходит и опять поспешно отступает —

Как будто яблоней сверкающий налет

Про зимы снежные ей вдруг напоминает».

(«Волжские эскизы»).

 

Творчество Садовникова-фольклориста было тесно связано с Самарской губернией, которую за свою жизнь он хорошо изучил. Особенно влекло его Жигулёвское побережье, где поэт часто бывал, тщательно исследуя и записывая местные предания. В результате в 1872 году в журнале «Беседа» появилась большая историко-этнографическая статья Садовникова «Жигули и Усолье на Волге». В последующие годы были напечатаны и другие статьи Садовникова на ту же тему: «Жигулевские горы», «Виды Волги», «Царев курган», «Из волжских преданий о Стеньке Разине», «Из летних поездок по Волге», и так далее.

В первой половине 70-х годов Садовников записал много фольклорного материала в Заволжье, на территории Ставропольского, Волжского, Красноярского, и других современных районов Самарской области. Собранные им материалы вошли в известные сборники «Загадки русского народа» (1875 год) и «Сказки и предания Самарского края» (1884 год), которые явились ценнейшим вкладом в фольклористическую литературу (рис. 10, 11).

В конце жизни Садовников подготовил к печати две историко-литературные публикации: «Письма А. Пушкина к Н. Языкову» и «Отзывы современников о Пушкине» (материалы для его биографии). В это время он много работал над переводами стихотворений Байрона, Лонгфелло, Теннисона, Эдгара По, и других поэтов.

Смерть поэта от чахотки была быстрой и для всех неожиданной. Она последовала 19 (по новому стилю 31) декабря 1883 года в клинике профессора Боткина в Санкт-Петербурге. Садовников был похоронен на Новодевичьем монастырском кладбище (рис. 12).

При этом специалисты считают, что по причине внезапной смерти Дмитрия Николаевича Садовникова многое из собранного им так и осталось не напечатанным, и, по-видимому, погибло вместе с частью его обширного архива.

Валерий ЕРОФЕЕВ.

 

Список литературы

Бейсов П.С. Дмитрий Николаевич Садовников. Славные даты. Сост. Н.И. Никитина. Ульяновск, 1967. стр. 46–49.

Болдырев В.Н. Д.Н. Садовников – поэт и фольклорист. - Садовников Д.Н. Избранные произведения. Саратов, 1989, стр. 5–10.

Гиривенко А.Н. Дмитрий Садовников – переводчик А. Теннисона. - Проблемы развития юридических и социально-экономических наук в России. Тез. докл. М., 2001, стр. 43–47.

Гофман Л. Он пел о Волге и воле. - Гофман Л. Одиссея Александра Рославлева. М., 1984, стр. 78–88.

Загадки русского народа: сборник загадок, вопросов, притч и задач. Сост. Д.Н. Садовников. М. Изд-во МГУ, 1959. 335 с., илл.

Коринфский А. Д.Н. Садовников и его поэзия. Сообщение, сделанное 17 марта 1900 г. в кружке имени Я.П. Полонского. СПб, Изд. П.П. Сойкина, 1900. 112 с.

Крупянская В.Ю. Дмитрий Николаевич Садовников. - Певец Волги Д.Н. Садовников. Избранные произведения и записи. Куйбышев, 1940, Стр. 5–20.

Певец Волги Д.Н. Садовников. Избранные произведения и записи. Сост. В.Ю. Крупянская. Куйбышев, 1940. 168 с.

Петров С.Б. Д.Н. Садовников и музыка. - Гуманитарная мысль на рубеже веков. Межвуз. сб. науч. тр. (под. ред. В.И. Зеркалова). Саратов, 2000, стр. 100–103.

Рассадин А.П. К биографии Д. Садовникова. О месте упокоения и похоронах поэта. - Краеведческие записки. Ульяновск, 2012. Вып. 15, стр. 255 –260.

Садовников Д.Н. Загадки русского народа: сборник загадок, вопросов, притч и задач. СПб. Тип. Н. А. Лебедева, 1876. 333 с.

Садовников Д.Н. Сказки и предания Самарского края. СПб. Тип. МВД, 1884. 388 с.

Садовников Д.Н. Наши землепроходцы: рассказы о заселении Сибири (1581–1712 гг.). М. Изд. В.Д. Карчагина, 1905. 189 с.

Садовников Д.Н. На старой Волге: песни и легенды. Симбирск: Типо-литография А.Т. Токарева, 1906. 92 с.

Садовников Д.Н. Избранные произведения (сост., авт. вступ. ст. и примеч. В.Н. Болдырев). Саратов, Приволж. кн. изд-во, 1989. 221 с., илл.

Садовников Д.Н. Сказки и предания Самарского края. Самара. Самар. НМЦ НТ, 1993. Вып. 1. – 1993. 248 с.; Вып. 2. - 1993. 204 с.

Садовников Д.Н. Марина–русалка: записано со слов симбирской мещанки Екатерины Григорьевны Извощиковой. - «Мономах». 1996. № 3, с 40–42.

Селиванов К.А. Д.Н. Садовников (1847–1883). - В кн.: Селиванов К.А. Русские писатели в Самаре и Самарской губернии. Куйбышев, 1953, стр. 133–135.

Селиванов К.А. [Дмитрий Николаевич Садовников]. - В кн.: Селиванов К.А. Литературные места Ульяновской области. Саратов, 1969, стр. 65–68.

Смолицкий В. История одного песенного сюжета. – В сб. «Народное творчество». 2003, № 6, стр. 52–53.

Трофимов Ж.А. Детские и школьные годы Д.Н. Садовникова; «Из-за острова на стрежень…». К истории песни Д. Н. Садовникова; А.А. Коринфский о Д.Н. Садовникове. В сб. «Симбирск литературный: поиски, находки, исследования. Ульяновск, 1999, стр. 284–303, 312–321.

Шинкарова Н.В. Архивные материалы Д.Н. Садовникова в фондах Ульяновского областного краеведческого музея. – В сб. «Красноречье: будущее, настоящее, прошлое ландшафта и культуры». Ульяновск–Жигули, 2002, стр. 19–25.

xn----7sbbaazuatxpyidedi7gqh.xn--p1ai

Легенды и мифы Жигулей от волжского поэта

 Поэт и Стенька Разин

Красивейшее место в среднем течении Волги еще сотни лет назад получило название Самарская Лука - от слова «излучина». Больше всего известна северная, возвышенная часть этого волжского полуострова, которая издавна именуется Жигулевскими горами. По причине уникального разнообразия естественных ландшафтов, а также обитающих на ее территории представителей флоры и фауны Самарская Лука ныне внесена в каталоги ЮНЕСКО как природно-исторический памятник мирового значения, подлежащий всемерной охране.

Однако волжская излучина уже довольно давно внесена еще в один не менее известный перечень, который составлен всемирными организациями, исследующими загадочные и аномальные явления на Земле и за ее пределами. Аномальщики считают, что Самарская Лука с Жигулевскими горами является одной из тех 10-12 точек на карте России, где необычные и во многом таинственные процессы проявляют себя в десятки раз чаще, чем в других районах планеты.

Самый ранний рассказ о жигулевских загадках записал известный собиратель волжского фольклора Дмитрий Садовников.

Жизнь Дмитрия Николаевича была непроста - в три года мальчик потерял мать и остался на попечении отца, коллежского регистратора Николая Александровича, который и привил мальчику любовь к литературе. Но судьба к Дмитрию была неблагосклонна. В 1860 году скончался и отец. Заботиться о 13-летнем мальчике стала тетка.

Учился Садовников в Симбирской мужской классической гимназии. В 7-м классе бросил учебу и уехал в Москву. Там пробовал поступить в университет, однако неудачно. Но несмотря ни на что Садовников упорно занимался самообразованием: изучал русскую историю и литературу, овладел французским, английским, итальянским и немецким языками. Как рассказывает сайт «Записки архивиста», это позволило ему в дальнейшем познакомиться с западной литературой. В Москве он устроился домашним учителем у богатого купца, но вскоре вернулся в Симбирск.

В 1871 году Садовников женился на дочери помещика Лазарева, который имел земли в Ставропольском уезде.

В период с 1871 по 1877 год волжский литератор много работал над собиранием устного народного творчества, записывал рассказы жителей Симбирской и Самарской губерний, часто бывал в деревнях Ставропольского уезда.

В это же время Садовников занимался и педагогической деятельностью, работая учителем в Симбирске, поэтому он не только записывал легенды, но и интересовался, как недавно образованное земство ведет работы по постройке в Ставрополе новых народных школ и училищ.

В 1874 году вышла книга Дмитрия Николаевича «Наши землепроходцы». В ней идет рассказ о подвиге простых русских людей – землепроходцев, «которые в несколько лет прошли от Уральских гор до далекой оконечности Сибири, терпя всевозможные лишения». Это издание было предназначено для бесплатных народных читален и рассказывало о заселении Сибири. А в 1875 году вышел в свет его сборник «Загадки русского народа». В эти годы им были написаны историко-этнографические статьи о Поволжье.

После смерти жены, в 1877 году, Садовников переезжает в Санкт-Петербург. Здесь он занимается изучением проблемы народности и становится своим в кругу некрасовских поэтов. Поэт создает цикл «Разинских песен», в котором пытается раскрыть характер народного героя, атамана и разбойника Стеньки Разина. Самым известным поэтическим произведением считается стихотворение о Степане Разине и персидской княжне «Из-за острова на стрежень», которое впоследствии было положено на музыку и быстро стало поистине народной песней.

В Петербурге фольклорист заболел туберкулезом и в 1883 году в возрасте 36 лет скончался.

После скоропостижной смерти летописца Жигулей в 1884 году в журнале «Записки Императорского Русского географического общества» вышла его уникальная работа «Сказки и предания Самарского края». Это был самый первый печатный обзор фольклора нашей губернии, в котором значительную часть заняли записи преданий и мифов, записанные со слов жителей сел и деревень, затерянных в Жигулевских горах.

Хозяйка Жигулевских гор

Незадолго до смерти Садовников опубликовал другой, крайне любопытный рассказ о хозяйке Жигулевских гор, которая после Ильина дня выходит ночью погулять, и свет из двери ее подземной горницы «всю ночь над горой столбом стоит».

С этой жигулевской байкой перекликаются сообщения о так называемых «столбах жесткого света», собранные самарскими и тольяттинскими независимыми исследователями, в том числе неправительственной исследовательской организацией «Авеста». Вот только некоторые факты, записанные со слов очевидцев.

В мае 1932 года в предрассветной полутьме самарец, находящийся на окраине города, увидел странный «луч твердого света», возникший над горами на противоположной стороне Волги. Луч не имел видимого источника. Некоторое время он в форме столба висел над горами и над Волгой, затем резко опустился вниз, на воду, вызвав хорошо видимые волны.

А в августе 1978 года в районе села Гаврилова Поляна около 23 часов в небе возник вертикальный столб света, который видели около 200 человек. Несколько минут он неподвижно висел над горами, затем стал опускаться вниз.

Нечто подобное повторилось ровно через десять лет. Несколько человек, находящихся на набережной в Самаре, около полуночи увидели над Волгой и Жигулями световые пятна зеленого цвета. Они возникали в воздухе одно за другим, затем также быстро исчезали. Пятна имели вид эллипсов и вертикальных полос.

По словам представителей НИО «Авеста», что именно может быть источником такого излучения в Жигулях, специалистам еще предстоит разобраться. Однако новейшие геологические исследования в Среднем Поволжье показывают, что наш край входит в зону распространения подземных месторождений урана и радия. В частности, в районе Самарской Луки горные породы с промышленным содержанием радиоактивных элементов залегают на глубинах 400-600 метров от поверхности земли. Вполне возможно, что в Жигулевских горах есть «окна», через которые эта природная радиация периодически прорывается наружу, после чего над горными массивами появляются слои ионизированного светящегося воздуха. При этом научные данные говорят, что это явление относится вовсе не к области мистики, а напротив, имеет вполне реалистическую, природную основу. В частности, самарские физики считают, что подобное вертикальное свечение воздуха может появиться при его ионизации, а она, в свою очередь, обычно возникает в зоне действия мощного электромагнитного или радиационного излучения.

Фантомы продолжаются

Упомянутые столбы жесткого света - далеко не единственное загадочное явление в списке жигулевских аномалий, знакомых местным жителям с давних времен и также названных Дмитрием Садовниковым в упомянутом выше сборнике самарского фольклора. Наиболее известный из таких феноменов - так называемый мираж «Мирного города», который упоминает в своей книге еще иноземный путешественник Адам Олеарий, посетивший Самару в XVII веке. Среди прочих описаний есть также предания о призрачных городах под названием «Белая церковь», «Фата-моргана» и так далее. Исследователи из «Авесты» относят их к так называемым «хрономиражам», представляющим собой отражения объектов из далекого прошлого, проецируемых в нашу современность.

К тому же ряду фантомов Самарской Луки относятся и сообщения о различной нежити - загадочных существах, похожих на белых карликов, вдруг появляющихся словно бы из-под земли на глазах у путника. Другие легенды рассказывают о «жигулевских старцах» - благообразных седых старичках, которые тоже могут неожиданно появляться и исчезать в любой точке Жигулевских гор.

И, конечно же, волжская излучина является местом частого наблюдения НЛО, которые предстают в виде огненных летающих шаров, сигарообразных объектов, свечений и отблесков в небе и других физических феноменов, природу которых установить так до сих пор и не удается.

tlt.vkonline.ru

Предания русского народа. Содержание - В Жигулях

( «Живая старина», 1890, № 2)

Симбирск Стенька потому не взял, что против Бога пошел. По стенам крестный ход шел, а он стоит да смеется:

— Ишь, чем, — говорит, — напугать хотят!

Взял и выстрелил в святой крест. Как выстрелил, так весь своею кровью облился, а заговоренный был, да не от этого. Испугался он и побежал.

( Д. Садовников)

За Волгой на Синих горах, при самой дороге, трубка Стенькина лежит. Кто ту трубку покурит, станет заговоренный, и клады все ему дадутся, и все будет, словно сам он — Стенька. Только такого смелого человека не выискивается до сих пор.

( Д. Садовников)

В Жигулях

Раз шли Жигулевскими горами рабочие люди, и вышли к ним навстречу разбойники, а уж ночь подошла. Повели они прохожих в свой стан, а в стане огонь разложен и кругом удалые молодцы сидят. Струсили рабочие люди, — не знают: худа ли, добра ли себе ждать. Один побоялся, видно; чтобы последнее не отняли, взял да и сует под пенек три золотых. Разбойник, должно быть, атаман, увидел, да как закричит: — Ты чего хоронишь? — А у того, бедного, руки трясутся, и не знает, что ответить. — Что, деньги? Показывай!

Взял мужик, отдал ему свои деньги. Атаман повертел, повертел их на ладони, засмеялся да и говорит: — Или ты думаешь, что мы позаримся на такое добро? — Взял да и бросил его золотые в траву. — Пойдем, — говорит, — за мной. — Пошли рабочие, — ни живы, ни мертвы. И привел он их в такое место, где все богатство в груду свалено: золота, серебра, камней самоцветных, платья — всего вдосталь. — Вот, — говорит, — берите, сколько хотите и идите с Богом! Разбогатели после того мужики…

( Д. Садовников)

О кладах

Недалеко от Чердаклов(Самарская губ., Ставропольский уезд) есть дуб. Под ним лежит клад.

Вот раз мужики пошли его рыть, ружье на всякий случай взяли. Пришли. Видят, — около дуба (с полуночи) ходят черные кошки кругом. Стали они смотреть, — глаз отвести не могут. Закружилась у них голова, — и попадали мужики наземь. Очнулись, хотели рыть, а кошки опять хороводиться пошли, то влево, то вправо. Так и бросили: страшно стало. Говорят, что на этом дубе повесился тот, кто клад зарыл.

( Д. Садовников)

В Саратовской губернии, в Кузнецком уезде, возле села Елюзаниклад есть: в озеро на цепях бочки с золотом опущены. Тут прежде разбойники жили и оставили все награбленное добро в озере, а для того, чтобы никто не узнал, куда они дели золото, сносили его в воду по ключу: по нему и от озера шли, и к озеру. Озеро почти все теперь илом занесло, и клад никому еще не дался.

( Д. Садовников)

Один богатый брат, желая раз ночью посмеяться над своим бедным братом, башмачником, поднял на улице дохлую собаку и бросил ему в окно да сказал: «На тебе, проклятый! Одолел ты меня, попрошайка!» А вышло, что дохлая-то собака в избе бедняка рассыпалась золотом. Бедный брат проснулся от звона, поблагодарил брата за помощь. С того времени он разбогател, а богатый брат обеднел, промотался весь.

( Д. Садовников)

Один дворовый человек (истопником он у господ был) нанялся в Симбирске с другими рабочими Москвитинов садчистить, — работали под горой, а есть ходили к амбарам. Там и изба была. Вот раз он приходит; вдруг из-под амбара козленок к нему кинулся. Он его взял да на плечо к себе положил; гладит, держит за задние ноги и приговаривает: «Бяшка, бяшка!» А козленок-то ему в ответ и передразнивает: «Бяшка, бяшка!»

Работник испугался, схватил козленка за задние ноги да об землю и ударил. Смотрит, — а козленок опять под амбар. От страха работник тут же на месте упал; хворал после этого и вскоре умер. А это ему, видно, клад давался.

( Д. Садовников)

ПРЕДАНИЯ О ЧУДИ

Заволоцкая чудь

Первопоселенцы Холмогорской местности

Говорят, будто бы одно семейство чудского племени расселилось в окрестностях Холмогор. На Матигорахжила мать. На Курострове— Кур-отец, на Курье— курья-дочь, в Ухтострове— Ухт-сын, в Чухченеме— Чух — другой сын.

Все они будто бы перекликались, если что-нибудь нужно было делать сообща, например, сойтись в баню.

Чудин Лист

Название Лисестровапроизошло от коренного жителя, чудина Листа. Этот Лист жил на острове вроде наместника или тиуна и собирал хлебные и денежные доходы…

Чудь имела красный цвет кожи, она скрылась от новгородцев на Новую Землю, и ныне там пребывает в недоступных местах.

Девица из чудского племени

По течению реки Устьи, впадающей в Вагу, на правой стороне ее, в Благовещенском приходе, напротив устья Кокшеньги, между двумя ручьями, на возвышенной горе, прожившая чудь оставила по себе признаки: вал кругом сопки (кургана) — как бы род крепости, и в некоторых местах ямы, сходные с погребами. При разработке земли под хлебопашество крестьяне там в недавнее время, находили бугры глины. Из этого заключают, что на тех местах были чудские печи.

От тех населенцев чудского племени взята была в деревню Михайловскую девица в супружество за крестьянина Черепанова. Девица эта была мужественна, имела необыкновенную силу в сравнении с прочими девицами. Потомство же ее уже ничем не отличалось от новых ее земляков.

Жители села Койдокурья

Село Койдокурья Архангельского уезда получило свое название от первого, поселившегося в тамошней местности, чудина по прозванию Койдаили Койка… Поколение Койдыбыло мужественно, великоросло и чрезвычайно сильно. Люди его поколения могли разговаривать между собой на шестиверстном расстоянии, или иметь перекличку.

Один из тех чудинов был столь силен, что однажды, когда он вышел поутру из ворот и затем чихнул, то своим чихом до того напугал барана, что тот бросился в огород и убился до смерти.

По истечении некоторого времени местность Койдокурскаясделалась известна другим: сюда с разных сторон стали стекаться чудь, новгородцы и поморяне, и начали расселяться деревнями; и затем каждая деревня получила свое название от первого поселившегося жителя или по другим причинам.

Чудский могильник. Чудские паны

Ниже реки Устьи в Вагу впадает с левой стороны — Пуя, а в тридцативерстном пространстве расположен Пуйский приход. Первые населенцы его были также чудского племени. Еще и ныне на берегах реки Пуиуказывают места, служившие кладбищем для чуди. Одно из таких мест усвоило за собой название могильника. Существование чудских кладбищ доказывается высыпающимися из берегов реки человеческими костями.

Есть еще одна гористая местность, называемая Паново; тут будто бы жили прежде чудские паны, то есть главные чудские начальники. Пановоимеет вид искуственного крепостного вала, расположенного на гористом месте и примыкающего с одной стороны к реке, а со всех прочих, — окруженного правильным полукругом, в середине которого низменная площадь.

В тридцати верстах от села Моржегоры, близ деревни Черозеро, на опушке леса, находятся ямы с остатками бревен… В них закапывалась чудь.

Там есть еще озеро, называемое Разбойное. Около этого озера жили разбойники; в озеро ведет оставшаяся от них лестница, и есть в глубине его клад.

Чудь в землю ушла

Чудь в землю ушла, под землей пропала, живьем закопалась. Сделала она это, по одним, оттого, что испугалась Ермака, по другим, оттого, что увидела белую берёзу, внезапно появившуюся, и означавшую владычество белогоцаря.

( П. Ефименко)

www.booklot.ru

И. Кузнецов - Предания русского народа

Один человек там не так давно пропал через него. Вот как дело было.

Заночевало у Стенькина бугра судно. Один бурлак стал у товарищей спрашивать, согласен ли кто с ним идти на бугор посмотреть, что там есть. Сыскался охотник, пошел. А бурлак-то был из дошлых, хотелось ему клад добыть. Вышел с товарищем на берег, да и говорит ему: "Молчи, знай, что бы тебе ни померещилось". Ну, ладно. Влезли на самую вершину, видят: яма не яма, а словно погреб какой, с дверью. Спустились туда, в землянку попали. В переднем углу пред иконой лампадка горит, и так хорошо, что не вышел бы из нее. Посередине гроб стоит; на гробу три железных обруча, а рядом молоток большой лежит да пучок прутьев железных. А по стенам чего только нет: и бочки с серебром, и бочки с золотом; камней разных, золота, посуды сколько!.. И все как жар горит.

Помолились бурлаки иконе, и дока поднял молот и сбил обручи с гроба долой. Крышка у гроба отскочила, вышла девушка-раскрасавица и спрашивает: "Чего вам, молодцы, надо? Берите всего, чего хотите!" Красавица эта была Маришка-безбожница. Дока, ни слова не говоря, схватил железные прутья и давай ее полосовать, что есть силы. Товарища даже жалость взяла: "Что ты, - говорит, - делаешь? Побойся Бога!" Только он эти слова сказал, как в ту же минуту все пропало; подняло его невидимой силой и вынесло наверх. Нет ни ямы, нет ни двери, только слышал из-под земли, как крикнул кто-то "девятого".

Клад был заклят на много человеческих голов. От страха бурлак обеспамятел, через силу сполз со Стенькина бугра, и три года был без языка. С той поры не выискивалось охотников клад добывать: кто его знает, на сколько он голов положен.

Выше Камышина верст за сорок показывают бугорок Стеньки Разина, а верст на восемь выше слободки Даниловки лежит ущелье Стенькина тюрьма. В старые годы, говорят, оно было окружено таким густым лесом, такой чащей, что пленному выйти некуда было, оставалось только кинуться в воду. И Уракову гору укажут вам недалеко от колонии Добринки. Это высокий, сажень в семьдесят бугор, из которого убитый Стенькой Ураков, говорит предание, еще семь лет после смерти кричал зычным голосом проходившим по Волге судам: "При-во-ра-чи-вай!" Где только не жил Стенька, - по рассказам! Пещеру его показывают и в Жигулях; толкуют про подземный ход в несколько сажень, вырытый им. Про Стенькины ходы говорят и в Симбирске.

Народ помнит про своего неумирающего атамана, и ни о ком здесь нет столько преданий, как об этом удалом разбойнике - чародее-богатыре и о его несметных богатствах и кладах.

(М. Забылин)

Вся Астрахань за Стеньку Разина встала, всю он Астрахань прельстил. Астраханцы, кому что надо, шли к Стеньке Разину: судиться ли, обижает ли кто, милости ли какой просить - все к Стеньке. Приходят астраханцы к Разину. "Что надо?" - спрашивает Разин. "К твоей милости". - "Хорошо, что надо?" - "Да мы пришли насчет комара: сделай такую твою милость, закляни у нас комара, у нас просто житья нет!" - "Не закляну у вас комара, - объявил Стенька, - закляну у вас комара, у вас рыбы не будет". Так и не заклял.

(П. Якушкин)

Марина-безбожница и Стенька Разин

В Орловском кусте обитала атаманша Марина-безбожница, а в Чукалах - Стенька Разин. Местности эти в то время были покрыты непроходимым лесом. Марина со Стенькой вели знакомство, и вот, когда Марина вздумает со Стенькой повидаться, то кинет в стан к нему, верст за шесть, косырь, а он ей отвечает: иду-де, и кинет к ней топор. Марина эта была у него первой наложницей, а прочих - до пятисот, и триста жен.

И не могли Стеньку поймать. Поймают, посадят в острог, а он попросит в ковшичке водицы испить, начертит угольком лодку, выльет воду - и поминай, как звали! Однако, товарищей его всех переловили и разогнали, а он сам ушел и спрятался на берегу между Окой и Волгой, и до сих пор там живет: весь оброс мхом. Не умирает же он оттого, что его мать-земля не принимает. И оставил этот разбойник клад, под корнями шести берёз зарыл его. А узнали про это вот как: сидел один мужичок в остроге вместе с товарищем разбойника. Вот тот и говорил ему: "Послушай, брат, в таком-то месте лежит клад, мы зарыли его под корнями шести берёз, рой его в такое-то время". Стало быть, уж он не чаял, что его выпустят на белый свет, а может быть, раскаялся и дал зарок. Вышел этот мужик из острога, пошел на указанное место, а берёзы уж срубили и корней не видать; рассказал он про это всему селу: поделали щупы, однако, клада не нашли; а клад-то, говорят, все золото да серебро, целые бочки.

("Живая старина", 1890, № 2)

Симбирск Стенька потому не взял, что против Бога пошел. По стенам крестный ход шел, а он стоит да смеется:

- Ишь, чем, - говорит, - напугать хотят!

Взял и выстрелил в святой крест. Как выстрелил, так весь своею кровью облился, а заговоренный был, да не от этого. Испугался он и побежал.

(Д. Садовников)

За Волгой на Синих горах, при самой дороге, трубка Стенькина лежит. Кто ту трубку покурит, станет заговоренный, и клады все ему дадутся, и все будет, словно сам он - Стенька. Только такого смелого человека не выискивается до сих пор.

(Д. Садовников)

В Жигулях

Раз шли Жигулевскими горами рабочие люди, и вышли к ним навстречу разбойники, а уж ночь подошла. Повели они прохожих в свой стан, а в стане огонь разложен и кругом удалые молодцы сидят. Струсили рабочие люди, - не знают: худа ли, добра ли себе ждать. Один побоялся, видно; чтобы последнее не отняли, взял да и сует под пенек три золотых. Разбойник, должно быть, атаман, увидел, да как закричит: - Ты чего хоронишь? - А у того, бедного, руки трясутся, и не знает, что ответить. - Что, деньги? Показывай!

Взял мужик, отдал ему свои деньги. Атаман повертел, повертел их на ладони, засмеялся да и говорит: - Или ты думаешь, что мы позаримся на такое добро? - Взял да и бросил его золотые в траву. - Пойдем, - говорит, - за мной. - Пошли рабочие, - ни живы, ни мертвы. И привел он их в такое место, где все богатство в груду свалено: золота, серебра, камней самоцветных, платья - всего вдосталь. - Вот, - говорит, - берите, сколько хотите и идите с Богом! Разбогатели после того мужики…

(Д. Садовников)

О кладах

Недалеко от Чердаклов (Самарская губ., Ставропольский уезд) есть дуб. Под ним лежит клад.

Вот раз мужики пошли его рыть, ружье на всякий случай взяли. Пришли. Видят, - около дуба (с полуночи) ходят черные кошки кругом. Стали они смотреть, - глаз отвести не могут. Закружилась у них голова, - и попадали мужики наземь. Очнулись, хотели рыть, а кошки опять хороводиться пошли, то влево, то вправо. Так и бросили: страшно стало. Говорят, что на этом дубе повесился тот, кто клад зарыл.

(Д. Садовников)

В Саратовской губернии, в Кузнецком уезде, возле села Елюзани клад есть: в озеро на цепях бочки с золотом опущены. Тут прежде разбойники жили и оставили все награбленное добро в озере, а для того, чтобы никто не узнал, куда они дели золото, сносили его в воду по ключу: по нему и от озера шли, и к озеру. Озеро почти все теперь илом занесло, и клад никому еще не дался.

(Д. Садовников)

Один богатый брат, желая раз ночью посмеяться над своим бедным братом, башмачником, поднял на улице дохлую собаку и бросил ему в окно да сказал: "На тебе, проклятый! Одолел ты меня, попрошайка!" А вышло, что дохлая-то собака в избе бедняка рассыпалась золотом. Бедный брат проснулся от звона, поблагодарил брата за помощь. С того времени он разбогател, а богатый брат обеднел, промотался весь.

(Д. Садовников)

Один дворовый человек (истопником он у господ был) нанялся в Симбирске с другими рабочими Москвитинов сад чистить, - работали под горой, а есть ходили к амбарам. Там и изба была. Вот раз он приходит; вдруг из-под амбара козленок к нему кинулся. Он его взял да на плечо к себе положил; гладит, держит за задние ноги и приговаривает: "Бяшка, бяшка!" А козленок-то ему в ответ и передразнивает: "Бяшка, бяшка!"

Работник испугался, схватил козленка за задние ноги да об землю и ударил. Смотрит, - а козленок опять под амбар. От страха работник тут же на месте упал; хворал после этого и вскоре умер. А это ему, видно, клад давался.

(Д. Садовников)

ПРЕДАНИЯ О ЧУДИ

Заволоцкая чудь

Первопоселенцы Холмогорской местности

Говорят, будто бы одно семейство чудского племени расселилось в окрестностях Холмогор. На Матигорах жила мать. На Курострове - Кур-отец, на Курье - курья-дочь, в Ухтострове - Ухт-сын, в Чухченеме - Чух - другой сын.

Все они будто бы перекликались, если что-нибудь нужно было делать сообща, например, сойтись в баню.

Чудин Лист

Название Лисестрова произошло от коренного жителя, чудина Листа. Этот Лист жил на острове вроде наместника или тиуна и собирал хлебные и денежные доходы…

Чудь имела красный цвет кожи, она скрылась от новгородцев на Новую Землю, и ныне там пребывает в недоступных местах.

profilib.net


Смотрите также