Спасательное судно жигули


34 метра. Гибель ПЛ С-178 в 1981 г., рассказ старпома Сергея Кубынина

Капитан 1 ранга Сергей Кубынин, старпом подлодки, потопленной в 1981 году, рассказал "Родине" о невероятном спасении 26 моряков"Таран в заливе Петра Великого" Фото: репродукция картины А. Лубянова. 2009 год.

Россия давно, с момента окончания Великой Отечественной, не вела войн на море. Однако и в мирное время с нашими подлодками случилось два десятка катастроф, закончившихся гибелью всего экипажа либо его части. Информация о большинстве этих трагедий долго хранилась под грифом "Секретно". Вот и о произошедшем 21 октября 1981 года на Дальнем Востоке ЧП с лодкой С-178 стало известно лишь через четверть века.

Но подвиг капитан-лейтенанта Сергея Кубынина и сегодня остается не оцененным Родиной...

21 октября 1981 года. 19.45. Таран

- Вы ведь из семьи военного моряка, Сергей Михайлович?

- Можно сказать, у нас династия. Отец участвовал во Второй мировой, воевал и с Японией, служил главным старшиной на ТОФ - Тихоокеанском флоте. Я родился во Владивостоке, поэтому с первого дня был заточен и обречен. Иная дорога, кроме моря, исключалась.

- Появились на свет в тельняшке?

- Во фланельке. Но с гюйсом. Даже фото в качестве вещественного доказательства предъявить могу...

В 1975 году окончил минно-торпедный факультет Высшего военно-морского училища имени Макарова и сразу был назначен командиром боевой части (БЧ-3) дизельной подлодки. В 1978 году на С-179 участвовал в стрельбах на приз главкома ВМФ. Мы зарядили шесть торпед под океанский лайнер "Башкирия", на котором находился адмирал флота Горшков. Все прошли точнехонько под целью, как и требовалось. Возвращаемся на берег, и начальник политотдела ТОФ вручает мне ключи от квартиры. Представляете, квартира! Комната одиннадцать квадратов, зато своя.

Вскоре вышел приказ, и я стал старшим помощником командира на С-178.

- На ней-то вы и попали в переделку.

- Весь наш экипаж...

Был хороший, ясный день. Волнение моря - два балла, видимость отличная. Мы возвращались во Владивосток, откуда вышли тремя сутками ранее для обеспечения глубоководного погружения С-179, на которой я прежде служил. На борту у соседей находился комбриг, у нас - начальник штаба бригады. Таков порядок. С-179 нырнула на сто восемьдесят метров, отработала задачу, и все пошлепали обратно. Когда подходили к дому, нам поступила радиограмма: зайти в 24-й район рядом с Русским островом и замерить уровень шумности лодки. Выполнили, что требовалось, и пошли дальше. Как и положено, двигались в надводном положении, со скоростью девять с половиной узлов. До базы оставалось полтора часа, когда в одиннадцати кабельтовых от острова Скрыплева нас протаранил океанский "Рефрижератор-13", проделав пробоину в шестом отсеке...

Я находился во втором отсеке и собирался подниматься на мостик, чтобы объявить боевую тревогу. Так предписывает устав: на определенных рубежах повышается боеготовность. Лодка ведь шла через входной Шкотовский створ, дальше - пролив Босфор Восточный. Однако туда мы не попали...

На "Реф-13" с утра праздновали день рождения старпома Курдюмова и к вечеру так "наотмечались", что вышли в море, не включив сигнальных огней, хотя уже стемнело. Стоявший на вахте четвертый помощник капитана рефрижератора заметил наш пеленг, но Курдюмов не сменил курс, лишь отмахнулся: мол, не беда, какая-то мелкая посудина болтается, сама дорогу уступит. Проскочим!

Но рыбаки-то нас видели, а мы их - нет! Это и в материалах уголовного дела записано.

- Вы могли обнаружить угрозу только визуально?

- Акустик слышал шум винтов, однако вокруг находилось много других плавсредств, они создавали единый гидрошумовой фон. Что там вычленишь? К тому же рефрижератор двигался вдоль берега, со стороны Русского острова. Не ухватишь!

У нас на мостике стояли командир лодки, капитан третьего ранга Валерий Маранго, штурман, боцман, рулевой, сигнальщик, вахтенный офицер, матросы... Двенадцать человек. И никто ничего не заметил! Увидели силуэт корабля, когда тот подошел совсем близко. Сразу даже не поняли, стоит судно или идет. Командир крикнул стоявшему наверху сигнальщику: "Освети его Ратьером". Это такой специальный фонарь, особого устройства. Матрос включил прожектор: мама дорогая! Огромный форштевень перед носом! Дистанция - два кабельтовых, 40 секунд хода! Куда тут увернешься? Рефрижератор шел нам практически лоб в лоб и мог угодить в первый отсек, где находились восемь боевых торпед, а это две с половиной тонны гремучей взрывчатки. Они не выдержали бы прямого удара и наверняка сдетонировали. Рвануло бы так, что и от подлодки, и от рыбаков осталось бы мокрое место. В буквальном смысле! Был бы вариант "Курска". Огромный атомный подводный крейсер, и тот погиб. А наша лодка в шесть раз меньше...

Командир приказал: "Право на борт!" Если цель слева, и расходиться по всем морским законам надо левыми бортами. Будь "Реф-13" освещен, у Маранго оставался бы выбор, пространство для маневра, а в темноте он действовал наугад. Нам чуть-чуть не удалось проскочить, нескольких секунд не хватило. По сути, мы спасли рефрижератор. Удар получился не лобовой, а под углом. "Реф-13" врезался в шестой отсек, проделав дыру в двенадцать квадратных метров и завалив лодку на правый борт. В три отсека моментально хлынула вода, и через полминуты, зачерпнув около ста тридцати тонн воды, мы уже валялись на глубине 34 метра.

Капитан 3 ранга Борчевский, капитан 3 ранга Валерий Маранго, Смоляков В, С.Кубынин (справа)Фото: Из личного архива С. Кубынина

- Что случилось с находившимися на мостике?

- Сильнейшим ударом их выбросило за борт. Одиннадцать человек оказались в воде, только механик капитан-лейтенант Валерий Зыбин успел спрыгнуть в центральный пост. На "Реф-13", видимо, не сразу сообразили, что натворили, с опозданием застопорили двигатели и начали бросать спасательные круги. Подняли Маранго, говорят ему: "Кто такой? Откуда?" Он отвечает: "С подводной лодки. Которую вы, сукины дети, потопили!" Спасли семерых. Выжили командир, штурман, замполит, боцман, врач... К сожалению, погибли три матроса и старший лейтенант Алексей Соколов. Замечательный был парень, с отличием окончил училище, стал лучшим вахтенным офицером бригады. Утонул. Поздняя осень, форма на меху, намокла, потянула ко дну... Тело так и не нашли.

Лишь после того, как на рефрижератор подняли первых подводников, на берег сообщили о ЧП. Широта, долгота... Еще через четверть часа дежурный объявил тревогу поисковым силам и спасательному отряду.

19.46. Отсеки

- А в это время под водой?

- От удара сорвало плафоны с креплений, моментально вырубился свет. Наступила кромешная тьма. Для меня все могло печально закончиться в ту же секунду: мимо головы просвистела стоявшая на полке пишущая машинка "Москва". К счастью, лишь чиркнула по волосам и врезалась в стенку.

Восемнадцать моряков из четвертого, пятого и шестого отсеков не успели загерметизировать переборки и погибли сразу после аварии, в первые две минуты. Мотористы, электрики... У них не было шансов.

- Они знали, что обречены?

- Человек до последнего вздоха надеется на спасение. Парни действовали строго по уставу, задраили переборку в центральный отсек, остались в затапливаемой части лодки и спасли остальных. Иначе не сидел бы я сейчас перед вами...

В седьмом отсеке, самом дальнем, в живых осталось четверо. Это выяснилось позже. А тогда я пулей рванул в центральный пост. Начальник штаба бригады капитан второго ранга Владимир Каравеков оказался в первом отсеке. Хороший был моряк, командир прекрасный. К сожалению, Владимира Яковлевича подвело слабое сердце, после столкновения лодки с "Реф-13" он свалился в предынфарктном состоянии и не мог руководить спасательной операцией. Даже речь давалась ему с трудом. А действовать надо было быстро.

Попытались продуть воздух, чтобы всплыть на поверхность. Бесполезно! Все равно, что Тихий океан перекачать. Мы ведь не знали, что прочный корпус распорот, словно консервная банка. А прибор показывал: лодка на перископной глубине - семь с половиной метров. Потом выяснилось, что глубиномер заклинило от удара.

Догадались, что лежим на грунте. Из-за сильного крена на правый борт ровно встать не получалось, мы, как обезьяны, ползали по центральному посту, хватаясь за клапаны, торчащие трубки... Кроме меня в третьем отсеке оказалось еще шестеро. Механик подлодки Валера Зыбин и пять матросов. Трюмный, молоденький, неоперившийся паренек по фамилии Носков забился в угол и самостоятельно выбраться не мог. Кое-как вытащили за шкирку. Хорошо, что нашли! Отсек-то затапливался, через полчаса вода поднялась до уровня колен. Разве в темноте разберешь, откуда именно подтекает?

Словом, мы оказались в мышеловке, надо было ноги уносить. И тут мне докладывают: во втором отсеке пожар! Произошло замыкание батарейного автомата, питавшего подлодку от аккумулятора. Представляете, что такое пожар в замкнутом пространстве?

Так выглядел 1-й отсек подлодки С-178. Фото: из личного архива Сергея Кубынина

- Даже подумать страшно.

- И правильно. Зрелище не для слабонервных. Но ребята-связисты - молодцы, справились. Командир отсека капитан-лейтенант Сергей Иванов дисциплину держал. У него опыта было даже поболее, чем у меня. Да и по возрасту он старше, за тридцать лет против моих двадцати семи...

Впотьмах, на ощупь мы кое-как присоединили маленькую лампочку к аварийным источникам питания от радиостанции. Хоть какой-то свет! Во втором отсеке находились восемь человек, итого - уже пятнадцать. А дышать-то нечем. Угарного газа наглотались, стоим, покачиваемся, с трудом соображаем.

Сергей Кубынин: Этот спасательный комплект спас нам жизнь. Фото: Из личного архива С. Кубынина

- Водолазное снаряжение использовали?

- У каждого была "идашка", индивидуальный дыхательный аппарат ИДА-59, в нем запас воздушной смеси - на полчаса при интенсивной нагрузке. И что мы потом делали бы? Ничего! Некому было бы...

- А что та уцелевшая четверка из седьмого отсека?

- Часа два парни боролись за жизнь. Все делали правильно, пытались выбраться наружу, но не смогли. Лодку ведь так перекособочило, что выходной люк не открылся. Из первого отсека поддерживали с седьмым внутрисудовую телефонную связь, пока там все не стихло...

Знаете, экипаж считается отличным не только, когда точно стреляет торпедами или ракетами, решает другие боевые задачи, но и при умении правильно выйти из сложной ситуации. Горжусь своими парнями, ни в чей адрес не скажу дурного слова. Все действовали достойно. И спасались вместе, без паники, и погибали мужественно...

22 октября. 04.00. Конец связи

- Сколько человек было в первом отсеке?

- Одиннадцать. Когда у соседей начался пожар, они загерметизировались. Так положено.

- Но потом впустили?

- Врать не буду, возникли проблемы. Точнее, непродолжительная заминка. Сначала боялись открывать нам. Но этому есть объяснение: там не было офицера. Командир отсека старший лейтенант Соколов погиб, оставшись наверху. В соседнем отсеке - пожар, а в первом - сухо и есть спасательные комплекты...

- Там же находился начштаба бригады?

- Он не в счет. Говорил вам, что у Владимира Каравекова прихватило сердце, он физически не мог командовать. Когда я оказался в отсеке, Владимир Яковлевич лежал на коечке, бледный, белый, как простыня, и только кивал в ответ на вопросы. Я спросил: "Совсем хреново?" Он прикрыл глаза...

- Никто в экипаже не задергался, поняв масштаб бедствия?

- Все держались молодцом, четко выполняли команды. Правда, через какое-то время ребята начали потихоньку сникать. В отсеке стоял жуткий, смертельный холод. А наша семерка, пришедшая с центрального поста, вдобавок ко всему еще и вымокла до нитки. Мы же в воде барахтались... У меня потом врачи найдут двухстороннее воспаление легких. Помимо шести других диагнозов... Но это было после, а тогда я стал размышлять, как поднять боевой дух. Первым делом вспомнил про верный, испытанный веками способ. Зашел в свою каюту и достал припрятанную канистру с "шилом".

- С чем?

- Так на флоте спирт называют. Это все знают - и начальники, и подчиненные.

- Чистый, не разбавленный?

Очень на это рассчитывал. Оказалось, перед выходом в море кто-то из бойцов побывал в моей каюте. Опечатанная канистра хранилась в запертом сейфе, все пломбы оставались на месте, тем не менее народные умельцы каким-то образом вскрыли замки и разбодяжили спирт в пропорции один к трем. Сделали все так аккуратно, что я ничего не заметил. Красавцы!

Командую механику: "Наливай каждому по двадцать граммов для согрева". Зыбин себе и мне плеснул чуть больше. Выпили и с подозрением смотрим друг на друга. Что это было? Явно не спирт, а какая-то бормотуха для барышень! Градусов тридцать от силы. И смех, и грех...

- А с землей связь была?

- Поначалу. В первые несколько часов я переговаривался со спасателями. Когда лодка легла на дно, из первого и седьмого отсеков мы выпустили два сигнальных буя, они всплыли вместе с кабелем и гарнитурой. Внутри лодки тоже была трубка. Так и общались по радио. Сначала подошло спасательное судно "Машук", потом подтянулись другие. Ближе к полуночи поднялся шторм, и к утру буи сорвало. А потеря связи означает потерю управления. Первый закон...

- Но вы успели доложить обстановку?

- Пару раз переговорил с начальником штаба ТОФ вице-адмиралом Рудольфом Голосовым, которого главком ВМФ Сергей Горшков назначил руководителем спасательной операции. Сам адмирал флота прилетел на следующий день, расположился на борту БПК "Чапаев". К тому времени все на ушах стояли...

Я сообщил, что для самостоятельного выхода на поверхность нам не хватает десяти спасательных комплектов ИСП-60. Предложил: выпускаю шестнадцать человек, а с оставшимися жду помощи. Но в итоге решили, что рядом с нами на грунт ляжет специальная спасательная лодка "Ленок", выйдем все вместе, а водолазы переведут нас на "Ленок".

Третий и четвертый торпедные аппараты на лодках нашего типа обычно использовались для ядерных боеприпасов, но в тот раз они оказались свободны, и это, строго говоря, спасло нас. Иначе не выбрались бы наружу, остались бы там, внутри...

Договорились, что через третий аппарат нам подадут недостающие ИСП-60, мы затопим отсек и будем выбираться по трое. Я - последним, передо мной - Валера Зыбин, механик.

17.00. Награждение

- Словом, надо было набраться терпения и ждать?

- Ну да, алгоритм, в общем-то, понятный. Ладно, сидим, трясемся от холода и прислушиваемся. Сутки проходят - никакого движения. Ни водолазов, ни спасательных комплектов. И связи нет. Еще полдня в неведении. Снаружи по-прежнему тишина. Смотрю, ребята носы повесили... Опять на выручку пришел сейф из моей каюты. Там лежали знаки отличия - "Специалист 1-го класса", "Отличник ВМФ", "Мастер ВМФ"... И печать тоже у меня хранилась. Говорю механику: "Личному составу приготовить военные билеты. Будем награждать". Очередные звания присвоил: одному - мичмана, другому - старшины первой статьи. Все по уставу, в зависимости от должности. Так это потом и осталось, никто не посмел пересмотреть или отменить.

А тогда парни повеселели, настроение у них поднялось.

- Свет в отсеке так ведь и не появился?

- Постепенно глаза привыкают к темноте. К тому же приборы на лодке со светонакопителем. Конечно, не ночник у кровати, но минимальный источник освещения, позволявший ориентироваться в пространстве.

- А с едой как?

- Продукты хранились в провизионке в центральном посту, но его быстро затопило. Во втором, жилом, отсеке стоял чайник с компотом да лежали два вилка капусты. Плюс дембеля достали из заначек шоколадки, которые приберегали к увольнению со службы. Разделили их поровну. Вот и вся трапеза.

Это не самое страшное. Хуже, что дышать с каждым часом становилось труднее и труднее. Ну, и неизвестность давила на психику. Когда вторые сутки перевалили через середину, я отправил наверх двоих связных. Командира БЧ-4 Сергея Иванова и трюмного Александра Мальцева. Чтобы доложили обстановку на лодке. Время идет, мы лежим на дне морском, а силы заканчиваются. Не те карты на руках, в прикупе - только шестерки.

Чтобы Иванов с Мальцевым могли подняться, выпустили пробковый буй-вьюшку. Он когда всплывает, тянет за собой специальный трос - буйреп со светящимися мусингами. За него держишься и потихоньку подбираешься к поверхности. Если бы на борту хватало комплектов ИСП-60, мы и спасателей не ждали бы, сами выбрались на волю.

- Встретили наверху ваших гонцов?

- Да, приняли на "Машуке" с распростертыми объятьями. Правда, начальство, слетевшееся к тому времени из Москвы и Питера, ни о чем расспрашивать их не стало. Вот совсем! Видимо, адмиралы, которых прибыло не меньше десятка, сами знали ответы. Как говорится, без наших подсказок...

- Странная история.

- Более чем! Александр Суворов любил повторять фразу, что в военном деле генерал должен обладать мужеством, офицер - храбростью, а солдат - бодростью духа. И тогда, мол, победа за нами. На С-178 у солдат (в данном случае - матросов) и офицеров с перечисленными Александром Васильевичем качествами был полный порядок, а вот выше... Видимо, присутствие главкома сковывало волю адмиралов. Позже, узнав, что нашим связным не задали никаких вопросов, я окончательно все понял. Хотя, признаюсь, особо и не удивился.

А тогда, под водой, некогда было разбираться, почему не выполняется оговоренный с начальником штаба ТОФ Голосовым план. Кто же мог предположить, что в него закралась большая ошибка, связанная с решением привлечь к операции спасательную подлодку? Сама по себе идея выглядела здравой. И корабль был хороший. Но не нашлось смельчака, который рискнул бы погонами и сообщил главкому Горшкову пренеприятнейшее известие: "Ленок" не готов к выполнению поставленной задачи.

ПЛ ТОФ С-178 и лодка-спасатель БС-486 "Ленок". 21-23 октября 1981 года. Залив Петра Великого.

23 октября. 15.45. "Ленок"

- То есть?

- Его нельзя было отвязывать от пирса! Лодка оказалась абсолютно неисправной. Срок эксплуатации аккумуляторной батареи давно истек, она почти полностью разрядилась, а ведь предстояло погружение на дно и работа там продолжительное время. Кроме того, на "Ленке" вышел из строя гидроакустический комплекс. Лодка ложилась рядом с нами вслепую! Вот все так коряво и получилось: вместо нескольких часов понадобилось почти двое суток, чтобы приступить к спасательной операции. Для определения наших точных координат пришлось спускать водолазов, те цепляли специальные шумовые маяки... Ну ладно, час, два, пять, но не сорок же часов искать лодку на глубине 34 метра, правда? Бред!

Кроме того, водолазы с "Ленка" никогда прежде не спасали людей под водой. Работали с железом, поднимали со дна части затонувших кораблей или самолетов, но, что называется, с живым материалом не сталкивались. А тут нужно было вывести столько народу... Плюс неукомплектованность личным составом: из трех штатных врачей на борту находился один, водолазов элементарно не хватало, чтобы работать в две смены, без пауз подменяя друг друга. У меня шесть человек погибли из-за этого. Из тридцати двух. Вот цена нерешительности наверху!

Когда на вторые сутки стало ясно, что спасатели не слишком торопятся, я отправил наверх троих самых слабых членов экипажа. Двух матросов и старшину. Они самостоятельно всплыли по буйрепу, их заметили с кораблей, стоявших вокруг, но не успели поднять на борт. Шторм, то да се... Пока собирались вытаскивать, все трое нахлебались воды и пошли ко дну. Тел до сих пор нет.

Это первые необязательные жертвы.

Ладно, у начальника штаба сердце не выдержало, но матрос Петр Киреев погиб у нас на глазах. Мы уже затопили отсек, подготовились к выходу, собрали последние силы в кулак. Никакой очистки воздуха ведь не было, в отсеке находились только боевые торпеды и люди, мы дышали бог знает чем, уровень вредных примесей давно шагнул за критический.

И в этот момент вдруг выяснилось, что нас замуровали!

22.00. Ловушка

- Кто?

- Водолазы! Сначала они передали недостающие спасательные комплекты ИСП-60, а потом по личной инициативе, без предупреждения, забросили в торпедный аппарат резиновые мешки с продуктами. Мы об этом не просили и о "подарке" ничего не знали! Более того, я подавал сигнал, что начинаем выходить и нам ничего не надо. В результате люди идут, а там тупик! Первым шел Федор Шарыпов. Я же расписал всех в определенном порядке. Слабый - сильный, слабый - сильный... Чтобы тот, кто покрепче, помогал, подстраховывал. А замыкающими - механик Зыбин и я. Вдруг Федор возвращается: "Там закладка. Не выбраться! Шайтаны!" Петя Киреев услышал новость - как стоял, так и упал. Все, не стало человека! Организм ведь работал на пределе. Отсек затоплен, помощь не окажешь...

Потом на суде про Петю "утку" запустили, будто он отказался из лодки выходить. Так сказать, решил геройски умереть. Ну, бред ведь! А мы даже тело Киреева не смогли вытащить, оставили внутри С-178. Как и начштаба Каравекова. Он не сумел пройти торпедный аппарат, начал пятиться, тут сердце и остановилось...

Чтобы вы понимали: длина аппарата - восемь метров 30 сантиметров, диаметр - 53 сантиметра. Попробуйте втиснуть в такую дыру взрослого мужика в спасательном снаряжении ИСП-60, с дыхательным аппаратом ИДА-59 и двумя баллонами... Еще добавьте дифферент на корму. Ползти приходилось вверх, с усилием и сопротивлением. Представили, да? Тут и бугай взвыл бы, а каково тем, кто просидел более двух суток под водой в холоде и темноте?

- Вы все выбирались через один аппарат?

- Через третий. Четвертый использовать не могли, лодка лежала на правом борту с креном 32 градуса. И единственный путь к спасению нам законопатили мешками! Что делать? Я решил отправить вперед механика Зыбина. Сказал: "Валерий Иванович... Валера, затащи внутрь эти чертовы мешки или наружу пропихни. Сможешь выбраться, уходи. Только меня предупреди, сигнал подай". Проходит время, слышу три удара. Значит, аппарат свободен. Победили!

А в решающий момент друзей спас Валерий Зыбин. Фото: Из личного архива С. Кубынина

И заработал конвейер. Мои люди пошли. Снаружи их встречали водолазы с "Ленка". Вшестером. Плюс трое на подстраховке. Итого - девять. А у меня народу-то много! Ведь главная задача состояла в том, чтобы не давать людям сразу всплывать на поверхность, иначе почти верная смерть. При резком подъеме после двух с лишним суток на глубине был большой риск летального исхода, а кессонная болезнь гарантирована. Мой экипаж должны были перехватывать и отводить в трехкаскадный барокомплекс "Ленка", рассчитанный на 64 человека. Чтобы по таблицам декомпрессии постепенно снижать содержание азота в крови до приемлемых показателей.

Водолазы встретили только первых шестерых, остальных уже никто не ждал у торпедного аппарата. Вот и начали мои ребята вылетать наверх, как пробки от шампанского. Чудо, что остались живы, погиб лишь один. Матрос Леньшин вышел из лодки вместе со всеми, я самолично помог ему залезть в аппарат, а потом он пропал. В буквальном смысле, как в воду канул. Его не оказалось ни на борту "Ленка", ни среди тех, кого подобрали спасатели на поверхности моря. Бесследно исчез человек!

Лишние потери, бессмысленные...

22.50. Выход

- Последним покидали лодку вы?

- Разумеется. Отсек представлял собой мрачную картину, прямо скажем. Поначалу я вспоминал все спокойно, но с каждым годом становится страшнее и страшнее. Сейчас понимаю, там был настоящий ад. И в нем несколько раз все висело на волоске. Начиная с центрального поста, когда ребята из четвертого отсека успели загерметизироваться и спасли жизни другим. Еще один звонок прозвучал в момент пожара во втором отсеке. Ну, и потом: водолазы то выход забаррикадируют, то встретить забудут...

Меня тоже никто не ждал. Предвидел такой поворот событий и заранее решил, что попробую подняться на надстройку лодки, держась за леер, пройду до рубки, оттуда заберусь к перископу. Все-таки на десять метров ближе к поверхности, давление воды не такое сильное.

- А почему к "Ленку" не пошли?

- Откуда я знал, где он лежит? В темноте по дну шарить? Мы договаривались, что спасатели привяжут трос к третьему торпедному аппарату, через который мы выходили. Чтобы, значит, сориентироваться. Но водолазы прицепили трос с другого борта. Наверное, им так было удобнее...

Больше скажу: когда я выбрался из лодки, "Ленок" уже всплыл. Потом разбирался, спрашивал: что же вы, ребята, так не по-товарищески? Бросили меня и ушли. А командир лодки отвечал: "Серега, мы сами чуть не утопли! У нас же аккумуляторы сдохли!" Они сутки сидели в темноте, чтобы хоть как-то сэкономить заряд батарей и подняться потом на поверхность. Можете себе такое вообразить?!

Командир "Ленка" мне рассказывал: "Думали, у тебя кислород кончился, и ты того... навеки остался в лодке". Словом, я правильно сделал, решив выбираться самостоятельно. Одного не учел: что сознание потеряю, когда буду к перископу карабкаться...

Говорил вам, что к дыхательному аппарату ИДА-59 прилагались два баллона: в одном - смесь азота, гелия и кислорода, во втором - литр чистого кислорода. Использовал последний в лодке, когда начинал "вырубаться". Чтобы запихнуть парней в торпедный аппарат и придать им ускорение, приходилось изрядно поднатужиться. Дыхание учащалось, отравление углекислым газом, окисью углерода и хлором усиливалось. Когда в глазах начинали скакать чертики, промывал легкие чистым кислородом, что, в действительности, тоже не очень полезно для организма. Но на минуту хватало. Поработаешь, пока опять все не поплывет, еще разок глотнешь. Так и выпускал экипаж короткими перебежками, точнее, передышками. А на собственное всплытие запаса воздуха в баллонах не хватило. Добрался до рубки и... все, дальше ничего не помню. Меня автоматически выбросило на поверхность.

- Хорошо, что выловили!

- Мои пацаны предупредили спасателей, что старпом идет последним...

Очнулся через несколько часов в барокамере спасательного судна "Жигули". Сначала даже не понял, где я, что со мной. По режиму декомпрессии приходил в себя пять суток, затем перевезли в госпиталь и начали ставить диагнозы. Кроме пневмонии, о которой говорил, отравление углекислым газом, баротравма легких, пневмоторакс, кессонная болезнь... Даже гематома языка! Когда терял сознание на лодке, прикусил его. Есть такая физиологическая особенность у человека. Занес инфекцию, началось заражение. Язык распух, пришлось резать. Если бы врачи знали, что начну потом болтать им без меры, может, откромсали бы под корешок. Лишили бы последнего слова!

3 августа 1982 года. Приговор

- Задавали неудобные вопросы?

- Вот именно! После госпиталя меня на двадцать четыре дня направили в санаторий в подмосковный Солнечногорск. Возвращаюсь во Владивосток и узнаю: следствие развернулось на 180 градусов. Старпома Курдюмова с "Реф-13" сразу заковали в наручники, дали потом пятнадцать лет колонии. Но и нашему Валерию Маранго "десяточку" вкатили. С отбыванием в зоне общего режима в райцентре Чугуевка. Есть такой в Приморском крае.

- За что ваш командир-то сел?

- И я интересовался. По официальной версии, за нарушение правил кораблевождения, приведшее к гибели людей.

- Вас допрашивали, Сергей Михайлович?

- Вы - да, а тогда - нет. Был у следователя один раз. Перед отъездом в санаторий. Состоялся формальный разговор. Мол, о чем тебя спрашивать, если в момент аварии ты находился в каюте, а потом трое суток лежал на дне и ничего не видел? Но я знал, почему погиб начштаба бригады Каравеков, матросы Леньшин, Киреев... Это, похоже, никого не волновало. Мне даже не сообщили, что судебный процесс начался. Сам пришел в военный трибунал ТОФ, сказал, что хочу дать показания. Ответили: не надо!

Ведь и вахтенный журнал исчез, который я до последнего момента вел на лодке.

- В том аду?

- Да. Аккуратно записывал все наши действия, шаг за шагом, час за часом. Когда связь пропала, когда замуровали, когда выходить стали... Ребята рассказывали: я всплыл без сознания, спасатели багром зацепили за гидрокостюм, к ялику подтянули, закинули в него. Первыми ко мне бросились особисты, раньше врачей. Распахнули одежду, вытащили из одного кармана кителя корабельную печать, из другого - вахтенный журнал и лишь после этого подпустили ко мне лекарей.

Я спрашивал потом на процессе у судьи подполковника юстиции Сидоренко: "Где основные вещдоки?" Не было ничего, говорит... Хотя печать потом вернули. И часы, полученные от главкома Горшкова за успешные торпедные стрельбы. Правда, они стояли, раздавило под водой...

Из-за того что много лишних вопросов задавал, отношение ко мне резко переменилось. В госпитале навещал начальник политотдела бригады, похлопывал по плечу, говорил: "Крути дырку на кителе, капитан-лейтенант. Представление о награждении тебя орденом Ленина ушло в Москву". Я отвечал: "Вот будет указ, тогда и прокручу".

Еще обещали, что после выздоровления назначат командиром на новый корабль. Если, конечно, буду хорошо себя вести. Как они себе это представляли. И все - ни лодки, ни пряников...

Я написал кассационную жалобу, требуя пересмотра приговора Маранго. Ведь ни один пункт обвинения не был доказан документально. Вот тут меня во второй раз и вызвали в компетентные органы. Прокурор флота полковник юстиции Перепелица собственной персоной. Начал без прелюдий: "Слышал, новую лодку скоро получишь, на учебу в академию поедешь... Но сперва кассацию забери". Я спросил: "А если не сделаю?" Перепелица тут же на два регистра повысил тон: "Значит, сядешь рядом со своим командиром на нары!" Ну, я и ответил в том духе, что не продаюсь, торг со мной неуместен. Сказал даже резче, повторять не буду, все равно не напечатаете... Молодой был, горячий.

На этом моя карьера на флоте закончилась.

- Жалеете, что не сдержались?

- Ни капли. Если бы промолчал, перестал бы себя уважать. Примерно, как вышел бы с лодки не последним, а за спиной своего "бойца".

Обидно иное: кассации не помогли. Все инстанции отказали, включая Верховный суд.

Вот, собственно, и вся история. Рассказ закончен.

Сентябрь 1985 года. Командир

- Не торопитесь, Сергей Михайлович, у меня осталась пара вопросов. Как сложилась судьба экипажа?

- Нас всех зачистили, чтобы глаза не кололи. Одних сразу убрали, остальных - чуть погодя. Я единственный, кто дослужился до звания капитана первого ранга. Лишь по той причине, что ушел в другую систему. Долго занимался гражданской обороной, с отличием окончил Военно-инженерную академию имени Куйбышева. В 1995 году меня перевели в центральный аппарат МЧС, где и прослужил до 2003-го, пока не уволился в запас. Командовал поисково-спасательным отрядом, был старшим механиком спасательного судна "Полковник Чернышов" на Москве-реке. Не так давно окончательно сошел на берег, сейчас работаю в инспекции департамента ГО ЧС правительства Москвы.

- А с командиром С-178 потом виделись?

- Встречал его из зоны. Года через четыре Маранго перевели на поселение, то, что в народе называют "химией". Вот туда я и приезжал. Тяжелая история, конечно. Валерий Александрович не успел доехать до колонии, а его уже бросила жена. Наталья вышла за однокурсника Маранго Михаила Ежеля, который тогда командовал сторожевым кораблем, а после распада Советского Союза быстро перекрасился, вспомнил, что родом из Винницкой области, присягнул на верность Украине и даже стал министром обороны незалежной. До недавнего времени был послом в Белоруссии. И Наталья с ним. А сына от Маранго оставила на Дальнем Востоке своей родной сестре. Андрей - инвалид с рождения, прикован к креслу, хотя голова умная, светлая. В прошлом году я был во Владивостоке, навещал его.

Раньше часто в родные края летал, сейчас здоровье не позволяет. Вот опять операцию надо делать. Восьмую по счету...

А Валерия Александровича уже нет. Умер в 2001 году. Давно... Трагедия с лодкой подорвала здоровье. Он принимал все близко к сердцу, переживал. Да и колония сил не добавила. Прекрасный был человек, порядочнейший, интеллигент до мозга костей, настоящий русский офицер. И то, что наш экипаж в трудную минуту оказался сплоченным и готовым к испытаниям, заслуга Маранго. На море ведь по-всякому бывает. Через два года после ЧП с С-178 на Камчатке затонул атомоход К-429 с личным составом. Большинство спаслось, но пока лодка лежала на дне, на борту был саботаж, часть офицеров отказалась выполнять приказы командира Николая Суворова. У нас подобную анархию даже представить невозможно. Исключено!

Октябрь 2015 года. Мемориал

К сожалению, по техническим причинам последняя часть рассказа не вошла в статью. Ознакомиться с ней можно в первоисточнике.

topwar.ru

Как Сергею Кубынину и 25 морякам удалось спастись из затонувшей подлодки — Российская газета

Россия давно, с момента окончания Великой Отечественной, не вела войн на море. Однако и в мирное время с нашими подлодками случилось два десятка катастроф, закончившихся гибелью всего экипажа либо его части. Информация о большинстве этих трагедий долго хранилась под грифом "Секретно". Вот и о произошедшем 21 октября 1981 года на Дальнем Востоке ЧП с лодкой С-178 стало известно лишь через четверть века.

"Таран в заливе Петра Великого". Репродукция картины А. Лубянова. 2009 год.

Но подвиг капитан-лейтенанта Сергея Кубынина и сегодня остается не оцененным Родиной...

21 октября 1981 года. 19.45. Таран

- Вы ведь из семьи военного моряка, Сергей Михайлович?

- Можно сказать, у нас династия. Отец участвовал во Второй мировой, воевал и с Японией, служил главным старшиной на ТОФ - Тихоокеанском флоте. Я родился во Владивостоке, поэтому с первого дня был заточен и обречен. Иная дорога, кроме моря, исключалась.

- Появились на свет в тельняшке?

- Во фланельке. Но с гюйсом. Даже фото в качестве вещественного доказательства предъявить могу...

В 1975 году окончил минно-торпедный факультет Высшего военно-морского училища имени Макарова и сразу был назначен командиром боевой части (БЧ-3) дизельной подлодки. В 1978 году на С-179 участвовал в стрельбах на приз главкома ВМФ. Мы зарядили шесть торпед под океанский лайнер "Башкирия", на котором находился адмирал флота Горшков. Все прошли точнехонько под целью, как и требовалось. Возвращаемся на берег, и начальник политотдела ТОФ вручает мне ключи от квартиры. Представляете, квартира! Комната одиннадцать квадратов, зато своя.

Вскоре вышел приказ, и я стал старшим помощником командира на С-178.

- На ней-то вы и попали в переделку.

- Весь наш экипаж...

Был хороший, ясный день. Волнение моря - два балла, видимость отличная. Мы возвращались во Владивосток, откуда вышли тремя сутками ранее для обеспечения глубоководного погружения С-179, на которой я прежде служил. На борту у соседей находился комбриг, у нас - начальник штаба бригады. Таков порядок. С-179 нырнула на сто восемьдесят метров, отработала задачу, и все пошлепали обратно. Когда подходили к дому, нам поступила радиограмма: зайти в 24-й район рядом с Русским островом и замерить уровень шумности лодки. Выполнили, что требовалось, и пошли дальше. Как и положено, двигались в надводном положении, со скоростью девять с половиной узлов. До базы оставалось полтора часа, когда в одиннадцати кабельтовых от острова Скрыплева нас протаранил океанский "Рефрижератор-13", проделав пробоину в шестом отсеке...

Я находился во втором отсеке и собирался подниматься на мостик, чтобы объявить боевую тревогу. Так предписывает устав: на определенных рубежах повышается боеготовность. Лодка ведь шла через входной Шкотовский створ, дальше - пролив Босфор Восточный. Однако туда мы не попали...

На "Реф-13" с утра праздновали день рождения старпома Курдюмова и к вечеру так "наотмечались", что вышли в море, не включив сигнальных огней, хотя уже стемнело. Стоявший на вахте четвертый помощник капитана рефрижератора заметил наш пеленг, но Курдюмов не сменил курс, лишь отмахнулся: мол, не беда, какая-то мелкая посудина болтается, сама дорогу уступит. Проскочим!

Но рыбаки-то нас видели, а мы их - нет! Это и в материалах уголовного дела записано.

- Вы могли обнаружить угрозу только визуально?

- Акустик слышал шум винтов, однако вокруг находилось много других плавсредств, они создавали единый гидрошумовой фон. Что там вычленишь? К тому же рефрижератор двигался вдоль берега, со стороны Русского острова. Не ухватишь!

У нас на мостике стояли командир лодки, капитан третьего ранга Валерий Маранго, штурман, боцман, рулевой, сигнальщик, вахтенный офицер, матросы... Двенадцать человек. И никто ничего не заметил! Увидели силуэт корабля, когда тот подошел совсем близко. Сразу даже не поняли, стоит судно или идет. Командир крикнул стоявшему наверху сигнальщику: "Освети его Ратьером". Это такой специальный фонарь, особого устройства. Матрос включил прожектор: мама дорогая! Огромный форштевень перед носом! Дистанция - два кабельтовых, 40 секунд хода! Куда тут увернешься? Рефрижератор шел нам практически лоб в лоб и мог угодить в первый отсек, где находились восемь боевых торпед, а это две с половиной тонны гремучей взрывчатки. Они не выдержали бы прямого удара и наверняка сдетонировали. Рвануло бы так, что и от подлодки, и от рыбаков осталось бы мокрое место. В буквальном смысле! Был бы вариант "Курска". Огромный атомный подводный крейсер, и тот погиб. А наша лодка в шесть раз меньше...

Командир приказал: "Право на борт!" Если цель слева, и расходиться по всем морским законам надо левыми бортами. Будь "Реф-13" освещен, у Маранго оставался бы выбор, пространство для маневра, а в темноте он действовал наугад. Нам чуть-чуть не удалось проскочить, нескольких секунд не хватило. По сути, мы спасли рефрижератор. Удар получился не лобовой, а под углом. "Реф-13" врезался в шестой отсек, проделав дыру в двенадцать квадратных метров и завалив лодку на правый борт. В три отсека моментально хлынула вода, и через полминуты, зачерпнув около ста тридцати тонн воды, мы уже валялись на глубине 34 метра.

Капитан 3 ранга Борчевский, капитан 3 ранга Валерий Маранго, Смоляков В, С.Кубынин (справа). Фото: Из личного архива С. Кубынина

- Что случилось с находившимися на мостике?

- Сильнейшим ударом их выбросило за борт. Одиннадцать человек оказались в воде, только механик капитан-лейтенант Валерий Зыбин успел спрыгнуть в центральный пост. На "Реф-13", видимо, не сразу сообразили, что натворили, с опозданием застопорили двигатели и начали бросать спасательные круги. Подняли Маранго, говорят ему: "Кто такой? Откуда?" Он отвечает: "С подводной лодки. Которую вы, сукины дети, потопили!" Спасли семерых. Выжили командир, штурман, замполит, боцман, врач... К сожалению, погибли три матроса и старший лейтенант Алексей Соколов. Замечательный был парень, с отличием окончил училище, стал лучшим вахтенным офицером бригады. Утонул. Поздняя осень, форма на меху, намокла, потянула ко дну... Тело так и не нашли.

Лишь после того, как на рефрижератор подняли первых подводников, на берег сообщили о ЧП. Широта, долгота... Еще через четверть часа дежурный объявил тревогу поисковым силам и спасательному отряду.

19.46. Отсеки

- А в это время под водой?

- От удара сорвало плафоны с креплений, моментально вырубился свет. Наступила кромешная тьма. Для меня все могло печально закончиться в ту же секунду: мимо головы просвистела стоявшая на полке пишущая машинка "Москва". К счастью, лишь чиркнула по волосам и врезалась в стенку.

Восемнадцать моряков из четвертого, пятого и шестого отсеков не успели загерметизировать переборки и погибли сразу после аварии, в первые две минуты. Мотористы, электрики... У них не было шансов.

- Они знали, что обречены?

- Человек до последнего вздоха надеется на спасение. Парни действовали строго по уставу, задраили переборку в центральный отсек, остались в затапливаемой части лодки и спасли остальных. Иначе не сидел бы я сейчас перед вами...

В седьмом отсеке, самом дальнем, в живых осталось четверо. Это выяснилось позже. А тогда я пулей рванул в центральный пост. Начальник штаба бригады капитан второго ранга Владимир Каравеков оказался в первом отсеке. Хороший был моряк, командир прекрасный. К сожалению, Владимира Яковлевича подвело слабое сердце, после столкновения лодки с "Реф-13" он свалился в предынфарктном состоянии и не мог руководить спасательной операцией. Даже речь давалась ему с трудом. А действовать надо было быстро.

Попытались продуть воздух, чтобы всплыть на поверхность. Бесполезно! Все равно, что Тихий океан перекачать. Мы ведь не знали, что прочный корпус распорот, словно консервная банка. А прибор показывал: лодка на перископной глубине - семь с половиной метров. Потом выяснилось, что глубиномер заклинило от удара.

Догадались, что лежим на грунте. Из-за сильного крена на правый борт ровно встать не получалось, мы, как обезьяны, ползали по центральному посту, хватаясь за клапаны, торчащие трубки... Кроме меня в третьем отсеке оказалось еще шестеро. Механик подлодки Валера Зыбин и пять матросов. Трюмный, молоденький, неоперившийся паренек по фамилии Носков забился в угол и самостоятельно выбраться не мог. Кое-как вытащили за шкирку. Хорошо, что нашли! Отсек-то затапливался, через полчаса вода поднялась до уровня колен. Разве в темноте разберешь, откуда именно подтекает?

Словом, мы оказались в мышеловке, надо было ноги уносить. И тут мне докладывают: во втором отсеке пожар! Произошло замыкание батарейного автомата, питавшего подлодку от аккумулятора. Представляете, что такое пожар в замкнутом пространстве?

Так выглядел 1-й отсек подлодки С-178. Фото: Из личного архива С. Кубынина

- Даже подумать страшно.

- И правильно. Зрелище не для слабонервных. Но ребята-связисты - молодцы, справились. Командир отсека капитан-лейтенант Сергей Иванов дисциплину держал. У него опыта было даже поболее, чем у меня. Да и по возрасту он старше, за тридцать лет против моих двадцати семи...

Впотьмах, на ощупь мы кое-как присоединили маленькую лампочку к аварийным источникам питания от радиостанции. Хоть какой-то свет! Во втором отсеке находились восемь человек, итого - уже пятнадцать. А дышать-то нечем. Угарного газа наглотались, стоим, покачиваемся, с трудом соображаем.

Сергей Кубынин: Этот спасательный комплект спас нам жизнь. Фото: Из личного архива С. Кубынина

- Водолазное снаряжение использовали?

- У каждого была "идашка", индивидуальный дыхательный аппарат ИДА-59, в нем запас воздушной смеси - на полчаса при интенсивной нагрузке. И что мы потом делали бы? Ничего! Некому было бы...

- А что та уцелевшая четверка из седьмого отсека?

- Часа два парни боролись за жизнь. Все делали правильно, пытались выбраться наружу, но не смогли. Лодку ведь так перекособочило, что выходной люк не открылся. Из первого отсека поддерживали с седьмым внутрисудовую телефонную связь, пока там все не стихло...

Знаете, экипаж считается отличным не только, когда точно стреляет торпедами или ракетами, решает другие боевые задачи, но и при умении правильно выйти из сложной ситуации. Горжусь своими парнями, ни в чей адрес не скажу дурного слова. Все действовали достойно. И спасались вместе, без паники, и погибали мужественно...

А в решающий момент друзей спас Валерий Зыбин. Фото: Из личного архива С. Кубынина

22 октября. 04.00. Конец связи

- Сколько человек было в первом отсеке?

- Одиннадцать. Когда у соседей начался пожар, они загерметизировались. Так положено.

- Но потом впустили?

- Врать не буду, возникли проблемы. Точнее, непродолжительная заминка. Сначала боялись открывать нам. Но этому есть объяснение: там не было офицера. Командир отсека старший лейтенант Соколов погиб, оставшись наверху. В соседнем отсеке - пожар, а в первом - сухо и есть спасательные комплекты...

- Там же находился начштаба бригады?

- Он не в счет. Говорил вам, что у Владимира Каравекова прихватило сердце, он физически не мог командовать. Когда я оказался в отсеке, Владимир Яковлевич лежал на коечке, бледный, белый, как простыня, и только кивал в ответ на вопросы. Я спросил: "Совсем хреново?" Он прикрыл глаза...

- Никто в экипаже не задергался, поняв масштаб бедствия?

- Все держались молодцом, четко выполняли команды. Правда, через какое-то время ребята начали потихоньку сникать. В отсеке стоял жуткий, смертельный холод. А наша семерка, пришедшая с центрального поста, вдобавок ко всему еще и вымокла до нитки. Мы же в воде барахтались... У меня потом врачи найдут двухстороннее воспаление легких. Помимо шести других диагнозов... Но это было после, а тогда я стал размышлять, как поднять боевой дух. Первым делом вспомнил про верный, испытанный веками способ. Зашел в свою каюту и достал припрятанную канистру с "шилом".

- С чем?

- Так на флоте спирт называют. Это все знают - и начальники, и подчиненные.

- Чистый, не разбавленный?

- Очень на это рассчитывал. Оказалось, перед выходом в море кто-то из бойцов побывал в моей каюте. Опечатанная канистра хранилась в запертом сейфе, все пломбы оставались на месте, тем не менее народные умельцы каким-то образом вскрыли замки и разбодяжили спирт в пропорции один к трем. Сделали все так аккуратно, что я ничего не заметил. Красавцы!

Командую механику: "Наливай каждому по двадцать граммов для согрева". Зыбин себе и мне плеснул чуть больше. Выпили и с подозрением смотрим друг на друга. Что это было? Явно не спирт, а какая-то бормотуха для барышень! Градусов тридцать от силы. И смех, и грех...

- А с землей связь была?

- Поначалу. В первые несколько часов я переговаривался со спасателями. Когда лодка легла на дно, из первого и седьмого отсеков мы выпустили два сигнальных буя, они всплыли вместе с кабелем и гарнитурой. Внутри лодки тоже была трубка. Так и общались по радио. Сначала подошло спасательное судно "Машук", потом подтянулись другие. Ближе к полуночи поднялся шторм, и к утру буи сорвало. А потеря связи означает потерю управления. Первый закон...

- Но вы успели доложить обстановку?

- Пару раз переговорил с начальником штаба ТОФ вице-адмиралом Рудольфом Голосовым, которого главком ВМФ Сергей Горшков назначил руководителем спасательной операции. Сам адмирал флота прилетел на следующий день, расположился на борту БПК "Чапаев". К тому времени все на ушах стояли...

Я сообщил, что для самостоятельного выхода на поверхность нам не хватает десяти спасательных комплектов ИСП-60. Предложил: выпускаю шестнадцать человек, а с оставшимися жду помощи. Но в итоге решили, что рядом с нами на грунт ляжет специальная спасательная лодка "Ленок", выйдем все вместе, а водолазы переведут нас на "Ленок".

Третий и четвертый торпедные аппараты на лодках нашего типа обычно использовались для ядерных боеприпасов, но в тот раз они оказались свободны, и это, строго говоря, спасло нас. Иначе не выбрались бы наружу, остались бы там, внутри...

Договорились, что через третий аппарат нам подадут недостающие ИСП-60, мы затопим отсек и будем выбираться по трое. Я - последним, передо мной - Валера Зыбин, механик.

17.00. Награждение

- Словом, надо было набраться терпения и ждать?

- Ну да, алгоритм, в общем-то, понятный. Ладно, сидим, трясемся от холода и прислушиваемся. Сутки проходят - никакого движения. Ни водолазов, ни спасательных комплектов. И связи нет. Еще полдня в неведении. Снаружи по-прежнему тишина. Смотрю, ребята носы повесили... Опять на выручку пришел сейф из моей каюты. Там лежали знаки отличия - "Специалист 1-го класса", "Отличник ВМФ", "Мастер ВМФ"... И печать тоже у меня хранилась. Говорю механику: "Личному составу приготовить военные билеты. Будем награждать". Очередные звания присвоил: одному - мичмана, другому - старшины первой статьи. Все по уставу, в зависимости от должности. Так это потом и осталось, никто не посмел пересмотреть или отменить.

А тогда парни повеселели, настроение у них поднялось.

- Свет в отсеке так ведь и не появился?

- Постепенно глаза привыкают к темноте. К тому же приборы на лодке со светонакопителем. Конечно, не ночник у кровати, но минимальный источник освещения, позволявший ориентироваться в пространстве.

- А с едой как?

- Продукты хранились в провизионке в центральном посту, но его быстро затопило. Во втором, жилом, отсеке стоял чайник с компотом да лежали два вилка капусты. Плюс дембеля достали из заначек шоколадки, которые приберегали к увольнению со службы. Разделили их поровну. Вот и вся трапеза.

Это не самое страшное. Хуже, что дышать с каждым часом становилось труднее и труднее. Ну, и неизвестность давила на психику. Когда вторые сутки перевалили через середину, я отправил наверх двоих связных. Командира БЧ-4 Сергея Иванова и трюмного Александра Мальцева. Чтобы доложили обстановку на лодке. Время идет, мы лежим на дне морском, а силы заканчиваются. Не те карты на руках, в прикупе - только шестерки.

Чтобы Иванов с Мальцевым могли подняться, выпустили пробковый буй-вьюшку. Он когда всплывает, тянет за собой специальный трос - буйреп со светящимися мусингами. За него держишься и потихоньку подбираешься к поверхности. Если бы на борту хватало комплектов ИСП-60, мы и спасателей не ждали бы, сами выбрались на волю.

- Встретили наверху ваших гонцов?

- Да, приняли на "Машуке" с распростертыми объятьями. Правда, начальство, слетевшееся к тому времени из Москвы и Питера, ни о чем расспрашивать их не стало. Вот совсем! Видимо, адмиралы, которых прибыло не меньше десятка, сами знали ответы. Как говорится, без наших подсказок...

- Странная история.

- Более чем! Александр Суворов любил повторять фразу, что в военном деле генерал должен обладать мужеством, офицер - храбростью, а солдат - бодростью духа. И тогда, мол, победа за нами. На С-178 у солдат (в данном случае - матросов) и офицеров с перечисленными Александром Васильевичем качествами был полный порядок, а вот выше... Видимо, присутствие главкома сковывало волю адмиралов. Позже, узнав, что нашим связным не задали никаких вопросов, я окончательно все понял. Хотя, признаюсь, особо и не удивился.

А тогда, под водой, некогда было разбираться, почему не выполняется оговоренный с начальником штаба ТОФ Голосовым план. Кто же мог предположить, что в него закралась большая ошибка, связанная с решением привлечь к операции спасательную подлодку? Сама по себе идея выглядела здравой. И корабль был хороший. Но не нашлось смельчака, который рискнул бы погонами и сообщил главкому Горшкову пренеприятнейшее известие: "Ленок" не готов к выполнению поставленной задачи.

23 октября. 15.45. "Ленок"

- То есть?

- Его нельзя было отвязывать от пирса! Лодка оказалась абсолютно неисправной. Срок эксплуатации аккумуляторной батареи давно истек, она почти полностью разрядилась, а ведь предстояло погружение на дно и работа там продолжительное время. Кроме того, на "Ленке" вышел из строя гидроакустический комплекс. Лодка ложилась рядом с нами вслепую! Вот все так коряво и получилось: вместо нескольких часов понадобилось почти двое суток, чтобы приступить к спасательной операции. Для определения наших точных координат пришлось спускать водолазов, те цепляли специальные шумовые маяки... Ну ладно, час, два, пять, но не сорок же часов искать лодку на глубине 34 метра, правда? Бред!

Кроме того, водолазы с "Ленка" никогда прежде не спасали людей под водой. Работали с железом, поднимали со дна части затонувших кораблей или самолетов, но, что называется, с живым материалом не сталкивались. А тут нужно было вывести столько народу... Плюс неукомплектованность личным составом: из трех штатных врачей на борту находился один, водолазов элементарно не хватало, чтобы работать в две смены, без пауз подменяя друг друга. У меня шесть человек погибли из-за этого. Из тридцати двух. Вот цена нерешительности наверху!

Когда на вторые сутки стало ясно, что спасатели не слишком торопятся, я отправил наверх троих самых слабых членов экипажа. Двух матросов и старшину. Они самостоятельно всплыли по буйрепу, их заметили с кораблей, стоявших вокруг, но не успели поднять на борт. Шторм, то да се... Пока собирались вытаскивать, все трое нахлебались воды и пошли ко дну. Тел до сих пор нет.

Это первые необязательные жертвы.

Ладно, у начальника штаба сердце не выдержало, но матрос Петр Киреев погиб у нас на глазах. Мы уже затопили отсек, подготовились к выходу, собрали последние силы в кулак. Никакой очистки воздуха ведь не было, в отсеке находились только боевые торпеды и люди, мы дышали бог знает чем, уровень вредных примесей давно шагнул за критический.

И в этот момент вдруг выяснилось, что нас замуровали!

22.00. Ловушка

- Кто?

- Водолазы! Сначала они передали недостающие спасательные комплекты ИСП-60, а потом по личной инициативе, без предупреждения, забросили в торпедный аппарат резиновые мешки с продуктами. Мы об этом не просили и о "подарке" ничего не знали! Более того, я подавал сигнал, что начинаем выходить и нам ничего не надо. В результате люди идут, а там тупик! Первым шел Федор Шарыпов. Я же расписал всех в определенном порядке. Слабый - сильный, слабый - сильный... Чтобы тот, кто покрепче, помогал, подстраховывал. А замыкающими - механик Зыбин и я. Вдруг Федор возвращается: "Там закладка. Не выбраться! Шайтаны!" Петя Киреев услышал новость - как стоял, так и упал. Все, не стало человека! Организм ведь работал на пределе. Отсек затоплен, помощь не окажешь...

Потом на суде про Петю "утку" запустили, будто он отказался из лодки выходить. Так сказать, решил геройски умереть. Ну, бред ведь! А мы даже тело Киреева не смогли вытащить, оставили внутри С-178. Как и начштаба Каравекова. Он не сумел пройти торпедный аппарат, начал пятиться, тут сердце и остановилось...

Чтобы вы понимали: длина аппарата - восемь метров 30 сантиметров, диаметр - 53 сантиметра. Попробуйте втиснуть в такую дыру взрослого мужика в спасательном снаряжении ИСП-60, с дыхательным аппаратом ИДА-59 и двумя баллонами... Еще добавьте дифферент на корму. Ползти приходилось вверх, с усилием и сопротивлением. Представили, да? Тут и бугай взвыл бы, а каково тем, кто просидел более двух суток под водой в холоде и темноте?

- Вы все выбирались через один аппарат?

- Через третий. Четвертый использовать не могли, лодка лежала на правом борту с креном 32 градуса. И единственный путь к спасению нам законопатили мешками! Что делать? Я решил отправить вперед механика Зыбина. Сказал: "Валерий Иванович... Валера, затащи внутрь эти чертовы мешки или наружу пропихни. Сможешь выбраться, уходи. Только меня предупреди, сигнал подай". Проходит время, слышу три удара. Значит, аппарат свободен. Победили!

И заработал конвейер. Мои люди пошли. Снаружи их встречали водолазы с "Ленка". Вшестером. Плюс трое на подстраховке. Итого - девять. А у меня народу-то много! Ведь главная задача состояла в том, чтобы не давать людям сразу всплывать на поверхность, иначе почти верная смерть. При резком подъеме после двух с лишним суток на глубине был большой риск летального исхода, а кессонная болезнь гарантирована. Мой экипаж должны были перехватывать и отводить в трехкаскадный барокомплекс "Ленка", рассчитанный на 64 человека. Чтобы по таблицам декомпрессии постепенно снижать содержание азота в крови до приемлемых показателей.

Водолазы встретили только первых шестерых, остальных уже никто не ждал у торпедного аппарата. Вот и начали мои ребята вылетать наверх, как пробки от шампанского. Чудо, что остались живы, погиб лишь один. Матрос Леньшин вышел из лодки вместе со всеми, я самолично помог ему залезть в аппарат, а потом он пропал. В буквальном смысле, как в воду канул. Его не оказалось ни на борту "Ленка", ни среди тех, кого подобрали спасатели на поверхности моря. Бесследно исчез человек!

Лишние потери, бессмысленные...

22.50. Выход

- Последним покидали лодку вы?

- Разумеется. Отсек представлял собой мрачную картину, прямо скажем. Поначалу я вспоминал все спокойно, но с каждым годом становится страшнее и страшнее. Сейчас понимаю, там был настоящий ад. И в нем несколько раз все висело на волоске. Начиная с центрального поста, когда ребята из четвертого отсека успели загерметизироваться и спасли жизни другим. Еще один звонок прозвучал в момент пожара во втором отсеке. Ну, и потом: водолазы то выход забаррикадируют, то встретить забудут...

Меня тоже никто не ждал. Предвидел такой поворот событий и заранее решил, что попробую подняться на надстройку лодки, держась за леер, пройду до рубки, оттуда заберусь к перископу. Все-таки на десять метров ближе к поверхности, давление воды не такое сильное.

- А почему к "Ленку" не пошли?

- Откуда я знал, где он лежит? В темноте по дну шарить? Мы договаривались, что спасатели привяжут трос к третьему торпедному аппарату, через который мы выходили. Чтобы, значит, сориентироваться. Но водолазы прицепили трос с другого борта. Наверное, им так было удобнее...

Больше скажу: когда я выбрался из лодки, "Ленок" уже всплыл. Потом разбирался, спрашивал: что же вы, ребята, так не по-товарищески? Бросили меня и ушли. А командир лодки отвечал: "Серега, мы сами чуть не утопли! У нас же аккумуляторы сдохли!" Они сутки сидели в темноте, чтобы хоть как-то сэкономить заряд батарей и подняться потом на поверхность. Можете себе такое вообразить?!

Командир "Ленка" мне рассказывал: "Думали, у тебя кислород кончился, и ты того... навеки остался в лодке". Словом, я правильно сделал, решив выбираться самостоятельно. Одного не учел: что сознание потеряю, когда буду к перископу карабкаться...

Говорил вам, что к дыхательному аппарату ИДА-59 прилагались два баллона: в одном - смесь азота, гелия и кислорода, во втором - литр чистого кислорода. Использовал последний в лодке, когда начинал "вырубаться". Чтобы запихнуть парней в торпедный аппарат и придать им ускорение, приходилось изрядно поднатужиться. Дыхание учащалось, отравление углекислым газом, окисью углерода и хлором усиливалось. Когда в глазах начинали скакать чертики, промывал легкие чистым кислородом, что, в действительности, тоже не очень полезно для организма. Но на минуту хватало. Поработаешь, пока опять все не поплывет, еще разок глотнешь. Так и выпускал экипаж короткими перебежками, точнее, передышками. А на собственное всплытие запаса воздуха в баллонах не хватило. Добрался до рубки и... все, дальше ничего не помню. Меня автоматически выбросило на поверхность.

- Хорошо, что выловили!

- Мои пацаны предупредили спасателей, что старпом идет последним...

Очнулся через несколько часов в барокамере спасательного судна "Жигули". Сначала даже не понял, где я, что со мной. По режиму декомпрессии приходил в себя пять суток, затем перевезли в госпиталь и начали ставить диагнозы. Кроме пневмонии, о которой говорил, отравление углекислым газом, баротравма легких, пневмоторакс, кессонная болезнь... Даже гематома языка! Когда терял сознание на лодке, прикусил его. Есть такая физиологическая особенность у человека. Занес инфекцию, началось заражение. Язык распух, пришлось резать. Если бы врачи знали, что начну потом болтать им без меры, может, откромсали бы под корешок. Лишили бы последнего слова!

3 августа 1982 года. Приговор

- Задавали неудобные вопросы?

- Вот именно! После госпиталя меня на двадцать четыре дня направили в санаторий в подмосковный Солнечногорск. Возвращаюсь во Владивосток и узнаю: следствие развернулось на 180 градусов. Старпома Курдюмова с "Реф-13" сразу заковали в наручники, дали потом пятнадцать лет колонии. Но и нашему Валерию Маранго "десяточку" вкатили. С отбыванием в зоне общего режима в райцентре Чугуевка. Есть такой в Приморском крае.

- За что ваш командир-то сел?

- И я интересовался. По официальной версии, за нарушение правил кораблевождения, приведшее к гибели людей.

- Вас допрашивали, Сергей Михайлович?

- Вы - да, а тогда - нет. Был у следователя один раз. Перед отъездом в санаторий. Состоялся формальный разговор. Мол, о чем тебя спрашивать, если в момент аварии ты находился в каюте, а потом трое суток лежал на дне и ничего не видел? Но я знал, почему погиб начштаба бригады Каравеков, матросы Леньшин, Киреев... Это, похоже, никого не волновало. Мне даже не сообщили, что судебный процесс начался. Сам пришел в военный трибунал ТОФ, сказал, что хочу дать показания. Ответили: не надо!

Ведь и вахтенный журнал исчез, который я до последнего момента вел на лодке.

- В том аду?

- Да. Аккуратно записывал все наши действия, шаг за шагом, час за часом. Когда связь пропала, когда замуровали, когда выходить стали... Ребята рассказывали: я всплыл без сознания, спасатели багром зацепили за гидрокостюм, к ялику подтянули, закинули в него. Первыми ко мне бросились особисты, раньше врачей. Распахнули одежду, вытащили из одного кармана кителя корабельную печать, из другого - вахтенный журнал и лишь после этого подпустили ко мне лекарей.

Я спрашивал потом на процессе у судьи подполковника юстиции Сидоренко: "Где основные вещдоки?" Не было ничего, говорит... Хотя печать потом вернули. И часы, полученные от главкома Горшкова за успешные торпедные стрельбы. Правда, они стояли, раздавило под водой...

Из-за того что много лишних вопросов задавал, отношение ко мне резко переменилось. В госпитале навещал начальник политотдела бригады, похлопывал по плечу, говорил: "Крути дырку на кителе, капитан-лейтенант. Представление о награждении тебя орденом Ленина ушло в Москву". Я отвечал: "Вот будет указ, тогда и прокручу".

Еще обещали, что после выздоровления назначат командиром на новый корабль. Если, конечно, буду хорошо себя вести. Как они себе это представляли. И все - ни лодки, ни пряников...

Я написал кассационную жалобу, требуя пересмотра приговора Маранго. Ведь ни один пункт обвинения не был доказан документально. Вот тут меня во второй раз и вызвали в компетентные органы. Прокурор флота полковник юстиции Перепелица собственной персоной. Начал без прелюдий: "Слышал, новую лодку скоро получишь, на учебу в академию поедешь... Но сперва кассацию забери". Я спросил: "А если не сделаю?" Перепелица тут же на два регистра повысил тон: "Значит, сядешь рядом со своим командиром на нары!" Ну, я и ответил в том духе, что не продаюсь, торг со мной неуместен. Сказал даже резче, повторять не буду, все равно не напечатаете... Молодой был, горячий.

На этом моя карьера на флоте закончилась.

- Жалеете, что не сдержались?

- Ни капли. Если бы промолчал, перестал бы себя уважать. Примерно, как вышел бы с лодки не последним, а за спиной своего "бойца".

Обидно иное: кассации не помогли. Все инстанции отказали, включая Верховный суд.

Вот, собственно, и вся история. Рассказ закончен.

Сентябрь 1985 года. Командир

- Не торопитесь, Сергей Михайлович, у меня осталась пара вопросов. Как сложилась судьба экипажа?

- Нас всех зачистили, чтобы глаза не кололи. Одних сразу убрали, остальных - чуть погодя. Я единственный, кто дослужился до звания капитана первого ранга. Лишь по той причине, что ушел в другую систему. Долго занимался гражданской обороной, с отличием окончил Военно-инженерную академию имени Куйбышева. В 1995 году меня перевели в центральный аппарат МЧС, где и прослужил до 2003-го, пока не уволился в запас. Командовал поисково-спасательным отрядом, был старшим механиком спасательного судна "Полковник Чернышов" на Москве-реке. Не так давно окончательно сошел на берег, сейчас работаю в инспекции департамента ГО ЧС правительства Москвы.

- А с командиром С-178 потом виделись?

- Встречал его из зоны. Года через четыре Маранго перевели на поселение, то, что в народе называют "химией". Вот туда я и приезжал. Тяжелая история, конечно. Валерий Александрович не успел доехать до колонии, а его уже бросила жена. Наталья вышла за однокурсника Маранго Михаила Ежеля, который тогда командовал сторожевым кораблем, а после распада Советского Союза быстро перекрасился, вспомнил, что родом из Винницкой области, присягнул на верность Украине и даже стал министром обороны незалежной. До недавнего времени был послом в Белоруссии. И Наталья с ним. А сына от Маранго оставила на Дальнем Востоке своей родной сестре. Андрей - инвалид с рождения, прикован к креслу, хотя голова умная, светлая. В прошлом году я был во Владивостоке, навещал его.

Раньше часто в родные края летал, сейчас здоровье не позволяет. Вот опять операцию надо делать. Восьмую по счету...

А Валерия Александровича уже нет. Умер в 2001 году. Давно... Трагедия с лодкой подорвала здоровье. Он принимал все близко к сердцу, переживал. Да и колония сил не добавила. Прекрасный был человек, порядочнейший, интеллигент до мозга костей, настоящий русский офицер. И то, что наш экипаж в трудную минуту оказался сплоченным и готовым к испытаниям, заслуга Маранго. На море ведь по-всякому бывает. Через два года после ЧП с С-178 на Камчатке затонул атомоход К-429 с личным составом. Большинство спаслось, но пока лодка лежала на дне, на борту был саботаж, часть офицеров отказалась выполнять приказы командира Николая Суворова. У нас подобную анархию даже представить невозможно. Исключено!

Октябрь 2015 года. Мемориал

- За 26 спасенных жизней никого из офицеров С-178 так и не наградили? Вроде бы адмирал флота Владимир Чернавин хлопотал о присвоении вам звания Героя России?

- Похоже на анекдот, но медаль "За спасение утопающих" получил Сергей Шкленник, единственный врач, оказавшийся во время спасательной операции на борту "Ленка". И еще один водолаз. Вот и все.

Считаю, могли отметить хотя бы погибших ребят. За Родину жизни отдали...

Тем, кто уцелел на С-178, назначили стандартную пенсию, без всяких надбавок. Мы с трудом пробивали инвалидность для мужиков, которым это жизненно необходимо...

Про меня последний главком ВМФ СССР Владимир Чернавин действительно писал... Ответ был такой: сведений о характере и причинах аварии С-178 в архивах не обнаружено, как и ходатайств о награждении старпома Кубинина. Мол, необходимо документальное подтверждение обстоятельств гибели лодки, а также заслуг офицера.

- Круто! Значит, вам надо самому что-то доказывать?

- Ну да. Только как это сделать, если даже в моем личном деле следы подчистили? Там отсутствуют любые документы, связанные с С-178.

Если почитать бумаги, ни лодки не было, ни мужественного поведения экипажа. Все это наши выдумки. Не ясно только, откуда взялись тридцать два погибших и могилы моряков на кладбище во Владивостоке.

Когда лодку подняли со дна, рубку срезали и поставили на пьедестал, а вокруг буквой П - захоронения. В 90-е годы бронзовые таблички кто-то сорвал, видимо, унес в скупку цветных металлов. Тогда ведь везде беспредел творился. Могилы стали безымянными. Сильно мне это не нравилось. Прилетев в очередной отпуск во Владивосток, я пошел к тогдашнему мэру Юрию Копылову. Он тоже из моряков, капитан дальнего плавания. Сразу все правильно понял. Через три дня к мемориалу проложили новый асфальт, заменили парапет, сделали мраморные таблички, навели красоту и порядок. Штабом флота командовал мой однокурсник по училищу Константин Сиденко. Прислал почетный караул, оркестр. Все прошло по высшему разряду. До сих пор мемориал в лучшем виде.

Я настоял, чтобы сделали надгробия и тем шестерым членам экипажа, чьи тела не отыскали. Они ведь до сих пор в походе. Мы вышли на катере командующего ТОФ в место, где затонула лодка, набрали морской воды, запаяли в гильзу и замуровали в основание монумента. Леша Соколов, вахтенный офицер, о котором я рассказывал, местным был, из Владивостока. Мама его приходит к плите с именем сына, чтобы поплакать...

21 октября на кладбище обязательно проводится траурный митинг. Каждый год. Вне зависимости, есть я в городе или нет. Это уже традиция. Спасибо Морскому собранию и Дальневосточному клубу ветеранов-подводников.

А в 2006-м в прокуратуре мне наконец выдали на руки приговор Валерия Маранго. До того отказывали. Ясно, что и материалы по лодке никто не уничтожил, лежат где-то в архиве, но показывать их не хотят, хотя и снят гриф секретности. Со мной даже разговаривать боятся!

- Теперь-то что, через столько лет?

- Не знаю! Но не оставляю усилий, продолжаю бить в одну точку, хочу очистить честное имя нашего командира. Считаю, это мой долг перед ним.

- А что спасенные члены экипажа? С ними связь поддерживаете?

- Шутите? Они всегда со мной. На тридцать лет собирались. Слетали во Владивосток. Командующий флотом дал катер, положили венки на воду, почтили память... И недавно, 8 ноября, встречались. Здесь, в Москве. По приглашению телеканала "Звезда".

Больше скажу: дети моих бывших матросов пишут мне и SMS шлют. Из Сибири, с Урала... Хотите, для примера прочту что-нибудь из телефона? Вот сообщение с Алтая от Андрея Костюнина, сына рулевого сигнальщика Александра Костюнина: "Сергей Михайлович, сидим всей семьей, отмечаем праздник. Большое вам спасибо за то, что отец с нами".

Дети замполита Володи Дайнеко всегда встречали меня в аэропорту Владивостока, когда прилетал туда. Хотя Ване и Ане надо было ехать из Находки. К сожалению, жизнь жестока: Володиных детей сегодня уже нет с нами. Но мы все, как родственники. Семьи Олега Кириченко, Саши Зыкова... Вот самая высокая награда, других и не нужно. Честно!

rg.ru

СС «Алдан», Куба, 1983-1984 ★ Советский человек на Кубе

19.05.2015 Опубликовал: Гаврилов Михаил В разделах: Тексты

Дровяное

Призвался я 24 октября 1981 года. Через пару дней попал в поселок Дровяное на курс молодого бойца. В Дровяном находилась бригада аварийно-спасательной службы (АСС) Северного флота. Там располагались штаб бригады, причалы кораблей и катеров, склады с понтонами и такелажем, водолазным оборудованием, вещевые и продовольственные склады, клуб, подсобное хозяйство со свинарником, АСП (аварийно-спасательная партия), столовая. В АСП служили ребята, которые занимались судоподъемом, но не на кораблях, а на бербазе (береговой базе). Они обслуживали понтоны и другое судоподъемное оборудование, выходили на катерах для водолазных и других мелких работ по судоподъему в Кольском заливе. В общем, в Дровяном дислоцировалась самая настоящая бригада, а часть кораблей стояла в Североморске на 15-ом причале.

СПС "Карпаты"

23 декабря 1981 года я принял присягу. После нее попал на СПС (спасательно-подъемное судно) "Карпаты". Корабль в то время ремонтировали, он стоял на заводе в Росте. Я и Рыжий (это фамилия) попали в команду такелажников. Сначала нас было четверо: мы и двое старослужащих, потом остались вдвоем, а еще позже Рыжего направили в старшинскую учебку, а я остался один. Принимал участие в ремонте ГСПУ (главное судоподъемное устройство) и судоподъемных устройств левого и правого борта, так как они находились у меня в заведовании, а экипаж был недоукомплектован. Еще я отвечал за каюты спасенных, КШБ (устройства для постановки судна на рейде на бочки) и много другого оборудования. Пришлось поучаствовать и при установке массивов рейдового оборудования для крейсера "Киев": высаживался на швартовую бочку для демонтажа такелажной скобы, а потом, как после выстрела из рогатки, крутился на ней, вцепившись за рым.

Никаких водолазных спусков с борта на "Карпатах" не производилось, хотя там имелось много водолазной спецтехники: батискаф, рабочие водолазные колокола, спасательный колокол, водолазная платформа на крышке твиндека, роботизированная система КАТРАН, система барокамер и т.п. Наши водолазы, чтобы не "потерять глубину", ходили на спуски на горбатых ("Алтай", "Трефолев" и "Бештау", так их прозвали за конфигурацию).

Подготовка к походу на Кубу

Пока я служил на "Карпатах", судно было не на ходу, никак не могли довести до ума главные судовые агрегаты. Мы все время что-то ремонтировали: стояли то в Росте, то в Североморске, то в Дровяном. А мне было неинтересно служить на корабле, который не может идти своим ходом. Поэтому, когда однажды появился каплей, набиравший экипаж для похода на Кубу: я сразу туда попросился. Без всякой, правда, надежды. Я уже почти и забыл об этом, но 30 августа 1982 года меня вызвал командир и сообщил о моем переводе на другой корабль.

Так я попал на СС (спасательное судно) "Агатан", но уже не такелажником, а командиром отделения боцманской команды. На "Агатане" мы должны были идти на Кубу. Привели его в порядок и стали ждать. И тут "завертелась карусель": то идем, то не идем, то хотели поменять экипажи, не прибегая к дальним походам, а воспользовавшись услугами доблестного Аэрофлота. Вводные менялись чуть ли не каждую неделю. Все закончилось тем, что СС "Алдан" пришел с Кубы своим ходом, а через неделю мы, "Агатан", поменялись экипажами. Это произошло в конце 1982 года. Нам пришлось приводить корабль в божеский вид, так как снаружи "Алдан" был весь ржавый, а внутри - вообще ужас. В трюм, например, было не войти, навалены какие-то концы, буи и всякий хлам: куча мусора над палубой возвышалась не меньше, чем на метр. Мы пошкрябали, покрасили, разложили все по своим местам: навели образцовый порядок. Встретили Новый, 1983 год. И только в январе получили команду идти на БС (боевую службу).

Через Атлантику

До Кубы шли долго, не меньше месяца. Загрузили в трюм масло в бочках, которые в Ла-Манше должны были передать на нашу плавбазу. Эта плавбаза стояла на якоре в проливе - огромное такое ржавое "корыто". А море в тот день штормило. И вот, когда мы подходили к базе, командир корабля сказал, что если я подам бросательный конец с первого раза, то по приходу на Кубу он отпустит меня во внеочередное увольнение. До базы было далеко, еле хватило длины бросательного, а близко подходить к борту в шторм - тоже рискованно. Короче говоря, с задачей я справился.

Далее вышли в Атлантику. Там занимались разведкой. Судно было окрашено в гражданские цвета: белый верх - темный низ. Как только встретили эскадру НАТО, сразу пошли параллельным курсом. Дали радиограмму в Москву, нам ответ: "Следуйте за эскадрой до получения новых указаний". Так и шли несколько дней, пока нам не дали отбой. Слухачей на борту у нас не было, только радисты-засовцы.

Когда американцы поняли, что мы за ними следим, то подняли в воздух вертолеты. Вертолеты зависли на небольшом расстоянии от нас и опустили в воду какие-то штуки типа микрофонов на шнурах и прослушивали все пространство вокруг нас. По ходу дела наш капитан Покареев Е.В. еще приборы разные включал: то эхолот, то еще какую-нибудь фигню.

Примерно через сутки они успокоились и даже начали проводить какие-то учения… И тут, к их удивлению, рядом с нашим кораблем всплыла советская атомная подводная лодка (АПЛ). Нашему удивления тоже не было предела, я сначала решил, что это американская лодка.

Позже выяснилось, что на этой подлодке служил родной брат капитана "Алдана", но мы ведь поменялись экипажами: "агатановцы" стали "алдановцами" и наоборот, поэтому историческая встреча братьев не состоялась. После того как наша АПЛ погрузилась, американцы с удвоенной силой бросились прослушивать все пространство вокруг нашего корабля, но чуда не повторилось.

В чем еще заключалась наша разведка: собирали радиобуи, поставленные америкосами, следили за военными кораблями, даже мусор вылавливали, который они в больших пластиковых пакетах выкидывали за борт. Как нам объяснили, по мусору можно определить, откуда прибыл корабль. Говорили, что особо важны газеты.

Так что, на Кубу мы не торопились; тем более до самых Азорских островов сильно штормило, и ни о какой скорости не могло быть и речи. Все это происходило в январе-феврале 1983 года.

Матросские будни

Пришли мы на Кубу, и встали у лодочных причалов в Сьенфуэгосе.

Наш корабль пообтрепался в штормах, местами покрылся ржавчиной из-за того, что волнами сильно побило, да и вода в тропиках очень соленая. А капитан не хотел в неприглядном виде идти в Гавану. Поэтому мы занялись покраской судна и удалили ржавчину, а через неделю предстали в кубинской столице во всей красе.

Стояли у причала военного судоремонтного завода "Гранма"; напротив центра Гаваны: с борта корабля открывался вид на штаб ВМС Кубы и набережную Малекон. Ездили в город на автобусе через тоннель или на барке за 20 сентаво. Район, где мы стояли, носил название Касабланка. Ходили и в увольнения, особенно во время карнавала. Нам даже разрешали употребить немного сербесо.

А самым первым, как и обещал капитан, в увольнение попал я. Хотя это было не совсем увольнение. Мы собирались на рыбалку, и я вместе с главным старшиной Клаптем ездил копать червей на автобусе к дому советских спецов, хотя и на заводе "Гранма" тоже можно было бы накопать.

Однажды два матроса-москвича свалили в самоход. Мы ведь стояли напротив Малекона, и город манил вечерними огнями. Вот ребятки и не выдержали: после отбоя переплыли на другой берег в поисках приключений. По закону подлости их отсутствие обнаружили, снарядили поисковую партию. Наутро они вернулись оборванные, избитые. В Касабланке одному из них разбили об голову бутылку. Самоходчиков отправили на губу, тростник рубить, а у нас объявили оргпериод, вместо адмиральского часа (двухчасового послеобеденного отдыха) - строевые занятия на берегу. Ну и все сходы на берег тут же запретили.

А так, когда стояли на приколе, помогали Леадоро, главному инженеру завода "Гранма", отделывать его дом: штукатурить, полы заливать. У Леадоро имелся маленький домик типа коттеджика, вот мы и помогали с отделочными работами. У Леадоро - жена русская, до замужества жила в Питере на улице Народной: дети, скорее, русские, чем кубинцы и учились, вроде, в русской школе. Леадоро дружил с нашим капитаном. Они с Пронцо, офицером по снабжению завода "Гранма", чуть ли не каждый день торчали на нашем корабле.

Стояли мы не только в Гаване: были в Сантьяго-де-Куба и раза три в Сьенфуэгосе. В Сьенфуэгосе стояли у лодочного причала. Второй раз пришли туда, когда тащили из Гаваны подлодку кубинских ВМС, бывшую нашу дизелюху, которая чуть не утонула по дороге. В Сантьяго нас возили по городу на автобусе, экскурсию организовали. И с кубинцами мы общались. В основном, с теми, кто стоял на соседних кораблях. А так занимались разными спасательными работами, но помню только сухогруз "Металлург Курако", хотя были и другие суда.

На помощь "Черному принцу"

Но считалось, что мы находимся на Кубе для обеспечения подлодок. С одной из них пришлось поработать, имею в виду "Черного принца", подлодку К-324. У нас был запланирован концерт в советском посольстве, так как я играл в ансамбле на гитаре, и мы репетировали патриотические песни. Это было накануне 7 ноября (за два-три дня). Сыграли тревогу и часовую готовность. Затарились по-быстрому провизией, забункеровали воду и загрузили кислородные и ацетиленовые баллоны. Вышли в море. Там нам объявили, что наша подлодка потерпела бедствие и то ли вообще хода не имеет, то ли малым ходом идет. В общем, нуждается в помощи.

В это время был шторм. Шли мы несколько дней, может, дня два. Когда пришли к лодке, шторм немного поутих - баллов до трех, но все равно в такую погоду лодку было очень сложно брать на буксир. Мне кажется, эта работа заняла больше суток. Надо было доставить на лодку специальные буксировочные захваты ШУ-200. Для этого спустили катер, загрузили захваты и отправились к лодке; а в такую погоду спускать, а тем более брать катер на борт, было равносильно самоубийству, но нам каким-то образом удалось. Подойти на катере вплотную к лодке тоже было нереально: и вот я кидал с катера захваты, предварительно привязав страховочный трос, ведь запасных захватов у нас не было, а ребята с лодки их ловили. Это тоже было непросто. К тому же, при спуске на воду у катера вырвало крепление троса, на котором опускают и поднимают катер. Каким чудом нам потом удалось поднять катер на борт?

Из книги Блажкова Сергея "Судьба подводника"

"Советские моряки никогда не бросают своих товарищей в беде. Как только на "большой земле" узнали о нашем бедственном положении, к нам на помощь срочно направили советский корабль-разведчик "Находка" (она же ССВ-506 пр. 861). …. Одновременно с этим, приказ выйти в море к нам на помощь получил другой корабль-спасатель "Алдан", который в это время находился на Кубе и базировался в Гаване...

8 ноября подошел спасатель "Алдан". То, что спасатель прибыл только через несколько дней, связано с тем, что на полпути у него вышла из строя одна из двух машин. Поэтому скорость "Алдана" с 17 узлов упала наполовину. Наши командиры договорились о способах и методах буксирной операции. Надо было торопиться, фактор сводного времени всецело зависел от погодных условий. Чтобы не терять время, буксирный конец с "Алдана" подали при помощи катера вместе с их швартовой команды. Но сколько не старались, подготовка к буксировке заняла значительное время…"

Как АПЛ брали на буксир

Брага - это трос, который, как петля, должен опоясывать лодку по всему корпусу. Каким-то образом мы передали брагу на подлодку. Потом надо было доставить основной буксирный трос. Для этого воспользовались линеметом - устройством, выстреливающим груз-поплавок, к которому прикреплен трос-линь, примерно, как парашютный строп. К нему привязывается проводник (трос потолще), потом еще потолще, а потом уже непосредственно сам буксирный трос. Затем, когда вся эта цепочка подана, лишняя длина выбирается на борт, что и зафиксировано на фотографиях, где мы работаем с АПЛ.

Сначала, пока это было возможно, выбирали вручную, а потом начали подрабатывать винтами, маневрировать и чуть не намотали проводник на винт, зацепили винтом, но чудом удалось винт освободить.

Американцы стреляли по буйкам, которые мы к буксирному тросу принайтовывали, чтобы он не тонул. Привязали второй комплект... В общем, буксир все-таки подали на лодку. Основная задача была решена…

Как освобождали винт от кабель-антенны

Лодку почему-то не хотели заводить на Кубу, и все работы мы делали на подходе к кубинским берегам. К тому времени море уже успокоилось, и мы встали освобождать винт от кабель-антенны на банке Хагуа. Там простояли день или два, но ничего не получалось.

Работы шли медленно. Кабель намотался так, что не было видно даже ступицы винта. Все спаялось в один клубок и металл, и частично расплавившаяся обмотка кабеля (изоляция). А кабель был бронирован. К тому же, у нас не хватало нужного инструмента и оборудования. Хотя корпус лодки и наклонили на нос, нижняя часть винта и, разумеется, кабель-антенны, все равно находились под водой, и приходилось заниматься еще и водолазными работами (пытались резать кабель специальными подводными электродами). Помучавшись так, было принято решение поставить лодку на рейд в бухту Ниппе. Там к работам подключились кубинские специалисты, довезли необходимое оборудование, и дело пошло быстрее. Еще около двух суток освобождали лодку из кабельного плена. И через день АПЛ, проверив, как все функционирует после аварии, ушла нести боевую службу.

За эту работу несколько офицеров представили к наградам и внеочередным званиям, даже меня представили к медали, но никого не наградили: может, штаб Северного флота "зарубил", но, скорее всего, Москва.

Бытовые моменты службы

Почти каждый наш выход в море сопровождался добычей сувениров: вставали на банке, спускали десант на катере часов на пять, ныряли, доставая со дна: рапанов, зубанов – то есть, разные раковины, лангустов, крабов, стреляли рыбу с подводных ружей, искали кораллы и звезды.

Когда стояли на приколе, часто группой выезжали на пляж или в город, в сопровождении старшего (офицера или мичмана). На пляжах Санта-Мария были много раз. В последние месяцы туда уже никто не рвался (потому, что надо было одевать форму, а не очень-то хотелось в шерстяных штанах по тропикам разгуливать). В итоге, отлавливали на корабле и заставляли насильно, автобус-то заказан. Начали с первого от города пляжа, но потом стали все дальше забираться: там было почище, да и любовью в воде кубинцы не так часто занимались.

Пару раз мы съездили на пляж вместе с командой крейсера "Москва". Хорошо было, пиво давали и бутерброды (а так нам приходилось пиво за свои деньги покупать, да и то, если никто не видит).

Путь домой

На Кубу мы шли на полгода, а пробыли полтора. У нас уже и форма износилась (шорты и куртка с коротким рукавом и тапки тропические), так нам кубинскую форму выдали, в ней и ходили… Но настало время возвращаться в Союз. Произошло это в мае-июне 1984 года.

С Кубы дошли очень быстро. Почти не болтало. Шли прямым курсом и полным ходом, где-то узлов 12. Недели через две уже были на базе в Дровяном, где нас встречали традиционным молочным поросенком.

Нас сменил новый буксир, за которым ребята ездили в Выборг. Когда он пришел, нас выстроили на корме. Долго мы стояли, ждали, когда он пришвартуется, но так и не дождались. Был свежий ветер, и судно сносило ветром. Они пробовали подойти и с отдачей якоря, и носом, и кормой вперед, но в итоге ушли и встали на якорь, а потом, когда погода наладились, подошли к причалу. Наверное, из-за того, что судно было одновинтовым, ему и не хватило маневренности в стесненных условиях.

Двойной отпуск

Когда пришли в бригаду, народ стал разъезжаться по отпускам: и срочники, и мичманы с офицерами. Тем более, у некоторых было подряд две БС (боевая служба). Я не хотел ехать в отпуск, оставалось служить всего-ничего, но ждали министра обороны и начались бесконечные тренировки: построения и прочая чехарда. Тогда я по быстрому слинял в отпуск. Никому не сообщил, что приеду, хотел своей девушке сюрприз сделать, а ее дома не оказалось, она сама уехала с мамой на юг. Вот такой расклад получился. А когда я вернулся в Дровяное, туда же приехала моя девушка! Я растерялся и не знал, что же предпринять. На мое счастье, на борту оказался замполит. Он дал мне еще один отпуск и ключи от своей квартиры в Фадеевом ручье. Бывают же на свете такие люди!

Ну а дальше все было, как во сне. Пришли молодые, но я их почти не видел. Последние два месяца был на аккордных работах - строили большой патриотический стенд при въезде в Дровяное.

Сход на грани срыва

А когда настал мой ДМБ, в бригаде начался оргпериод насчет неуставных взаимоотношений: на нашем корабле кто-то обижал молодых. Нас, самых первых из бригады, сходило с "Алдана" пятеро. Сход оказался на грани срыва. В последний момент особист вызвал к себе молодого и спросил у него в лоб: "Этот тебя обижал?" Молодой посмотрел на меня, и ответил, что нет (я, и правда, никого не трогал). Также произошло и с остальными. И вот за день оформили обходной, получили проездные и все, что положено.

После отбоя я наглаживал форму, спать не хотелось, готовился к встрече с домом. Тут пришел дежурный по штабу и докопался: почему не спишь? Если будешь вместо сна издеваться над молодыми или пить водку, то вместо ДМБ загремишь на губу и сойдешь "с корабля под елочку"! Мне было неприятно такое отношение. Я ведь на хорошем счету был, и в кандидаты в партию вступил на службе, и к правительственной награде был представлен за события, произошедшие с лодкой. Ну да ладно, мы же не за медали служим, порой простое человеческое спасибо гораздо важней. Но этот дежурный нагнал жути, испортив мне последние часы на корабле.

На следующий день, 19 октября 1984 года, я поехал в аэропорт, и уже через полтора часа лета очутился в Ленинграде. Так и завершилась моя служба в рядах ВМФ.

cubanos.ru

У российских подводников появился «ангел-хранитель»

Ответ Министерства обороны РФ на публикации «Новой»: Строительство и испытания новейшего спасательного судна проходили в условиях беспрецедентной информационной открытости

Официально

МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНОБОРОНЫ РОССИИ)УПРАВЛЕНИЕ ПРЕСС-СЛУЖБЫ И ИНФОРМАЦИИ

23 декабря 2015 г. Ваше издание опубликовало материал за подписью редактора отдела спецпроектов Е. Милашиной «Платили за «Мерседес» — получили «Жигули», посвященный морскому спасательному судну проекта 21300 «Игорь Белоусов».

В указанном материале содержится некорректная и не соответствующая действительности информация. В соответствии со статьей 46 Закона Российской Федерации 1991 года «О средствах массовой информации», прошу Вас опубликовать ответ Министерства обороны Российской Федерации (прилагается).

С уважением, заместитель начальника управленияА. Комаров

На днях в Санкт-Петербурге состоялась торжественная церемония поднятия Андреевского флага на спасательном судне проекта 21300 «Игорь Белоусов». В состав ВМФ вошел спасатель, построенный на российских верфях впервые за 30 лет, отметил гендиректор «Адмиралтейских верфей» Александр Бузаков. По своим возможностям «Игорь Белоусов» — подводники уже окрестили его «ангелом-хранителем» — уникален в своем классе. На его борту имеется целый комплекс спасательных средств, многие из которых созданы впервые специально для этого проекта. В их числе буксируемый искатель объектов, лежащих на дне и находящихся в толще грунта на глубине до 1500 м, дистанционно управляемый аппарат «Пантера+», способный работать на глубине до 1000 м, глубоководный аппарат «Бестер-1», обеспечивающий спасение экипажа аварийной подлодки на глубине до 700 м и, наконец, не имеющий аналогов глубоководный водолазный комплекс ГВК-450, предназначенный для спасательных и водолазных работ на глубине до 450 м. По словам заместителя главнокомандующего ВМФ вице-адмирала Виктора Бурсука, долгожданное введение «Игоря Белоусова» в строй — наглядное доказательство того, что Россия была, есть и будет могучей морской державой. В ближайших планах — строительство еще трех аналогичных судов, по одному для каждого флота. Уже известно, что проектом 21300 активно интересуются и иностранные ВМС, в частности, индийские.

«Игорь Белоусов» успешно показал себя в ходе испытаний в реальных условиях Атлантики и Балтийского моря. Причем, пожалуй, впервые такой процесс проходил максимально открыто. В пятидневном походе по Балтийскому морю принимала участие съемочная группа одного из российских телеканалов, подготовившая о судне 40-минутный фильм. В свою очередь, «Новая газета» в лице корреспондента Елены Милашиной в течение нескольких лет следила за ходом строительства и испытаний судна и опубликовала серию репортажей, в которых поднимались острые вопросы, связанные, например, со сроками строительства, работой подрядчиков, итоговой стоимостью проекта. Еще несколько лет назад такая открытость Минобороны и ВПК для общества и СМИ была просто немыслима. И в этом, безусловно, заслуга Сергея Шойгу, который с момента прихода в Минобороны взял курс на «информационную прозрачность» военного ведомства. Сегодня никого уже не удивляет тот факт, что на борту дислоцированного в Сирии флагмана Черноморского флота — ракетного крейсера «Москва» — на днях побывали журналисты из Европы, США и Азии. Что с планом развития Вооруженных сил до 2020 г. может ознакомиться в интернете любой желающий. Наконец, то, что представитель издания, имеющего репутацию «оппозиционного», регулярно приглашается на закрытые совещания кораблестроителей и военных. И его, не имеющего специального образования, внимательно выслушивают люди, посвятившие флоту, кораблестроению и спасательным операциям всю жизнь. И терпеливо отвечают на его вопросы. Для нас очень важно, чтобы «симметричным ответом» на такую беспрецедентную информационную прозрачность стала готовность представителей СМИ твердо придерживаться принципов журналистской этики. В противном случае обсуждение важнейших, зачастую узкоспециальных вопросов рискует превратиться в «сеанс коллективного разоблачения». 18 декабря значительная часть совещания членов межведомственной комиссии по «Игорю Белоусову» (представителей промышленности, ученых, военных, водолазных специалистов) была посвящена ответам на вопросы Елены Милашиной, которая фактически обвинила присутствующих в том, что испытания «Игоря Белоусова» были «неполноценными», а само судно — «не достроено». Все эти хлесткие формулировки Е. Милашина использовала в своей статье, назвав ее «докладом министру обороны», потребовав от него отказаться от ввода в строй «Игоря Белоусова».

Не каждый день к министру обороны обращаются журналисты в столь категоричном ключе. Однако содержание расследования, по общему мнению специалистов, не выдерживает критики. «Камнем преткновения» стало решение межведомственной комиссии отказаться от испытания комплекса ГВК-450 на предельной глубине в 450 м с участием водолазов. Дело в том, что ранее в России водолазных спусков на такую глубину в реальных морских условиях не проводилось. Они требуют не только готовности техники, но и поэтапной проверки технологии, длительной подготовки водолазов-испытателей. По-хорошему, на это нужно несколько лет. В Японии, например, спуски на глубину 450 м в морских условиях на спасательном судне «Чийода» с аналогичным водолазным комплексом были осуществлены только через семь лет после вступления корабля в строй, в течение которых шло постепенное наращивание глубины погружения.

Членами Межведомственной комиссии по приему «Игоря Белоусова» было принято обоснованное решение об ограничении глубины испытаний с участием водолазов-испытателей 120 м. Это позволило, с одной стороны, полностью проверить работоспособность комплекса, а с другой — не подвергать риску жизнь и здоровье людей. Что касается самой техники, то на предельных параметрах работы — под давлением 450 м водного столба проведена работа всех средств и систем ГВК-450. Особенно тщательно проверялась система газоснабжения водолазного колокола и водолазов по закрытой схеме. Ее устройство таково, что работа не зависит от глубины использования, изменяются (задаются) только параметры подаваемого давления. То есть техника на глубинах 100, 200, 300 или 450 м работает одинаково. Все зависит от физиологии человека. Иными словами: если на ринг против Леннокса Льюиса выставить неподготовленного пацана, то Льюис мгновенно отправит его в нокаут. А если вместо пацана встанет Майк Тайсон? И ведь чтобы испытать работоспособность системы пожаротушения на корабле, никто не поджигает отсеки. Здесь ровно та же ситуация.

Неприятны и обвинения в отсутствии в водолазной службе ВМФ специалистов, способных работать методом длительного пребывания. Мол, все они «заточены» на метод кратковременных погружений, а импортный ГВК-450 рассчитан как раз на более прогрессивный метод длительного пребывания. Якобы отказ российского ВМФ от освоения прогрессивного метода длительного пребывания по причине «заточенности» на устаревший метод краткосрочных погружений так же абсурден, как отказ от космических полетов в 1961 г. По причине отсутствия космонавтов и неспособности авиационной техники обеспечить вывод людей на орбиту. Этот тезис опровергли сами водолазы-испытатели, которые в ходе испытаний успешно справились с поставленной задачей, осуществив спуски именно методом длительного пребывания. Более того, после небольшой доработки отечественными специалистами ГВК-450, которая не привела к снижению его характеристик, комплекс способен работать как методом длительного пребывания, так и методом кратковременных погружений, что, конечно, только на пользу российскому ВМФ.

Теперь в отношении заявления о т.н. «отечественном» ГВК, который «был готов на 80%, но в 2012 г. закрыт», а для «Игоря Белоусова» купили оборудование у британцев. Дело в том, что тот проект был частью опытно-конструкторских работ по созданию спасательного судна в целом. Решение о его закрытии было принято, когда выяснилось, что разработчик, ЦКБ «Лазурит», не справляется: возникли критические проблемы с изготовлением корпусов барокамер и разработкой практически всего комплектующего оборудования. «Лазурит» был вынужден привлечь итальянскую фирму Drass Galeazzi, и комплекс перестал быть «отечественным». Увы, это закономерно: предприятие по производству телевизоров «Рубин» на практике не способно создать Sharp или Sony. А оценка степени его якобы 80-процентной готовности не соответствует действительности, что подтверждено заключением межведомственной экспертной группы, утвержденным главнокомандующим ВМФ. Так что решение о поставке единого, полностью готового комплекса ГВК-450 объективно было верным. Конечно, сегодня ничто не способно омрачить радость российских моряков, получивших новое спасательное судно, оснащенное по последнему слову техники, и при возникновении ситуации, не дай бог, подобной «Курску», ВМФ России обладает всем необходимым для спасения человеческих жизней, что уверенно доказали результаты испытаний «Игоря Белоусова».

www.novayagazeta.ru

Спасательные средства Черноморского флота (80 фото)

В конце июля во время пресс-тура на Черноморский флот, автору удалось подробно запечатлеть различное спасательное оборудование, которым располагают наши моряки в Севастополе. Соединение спасательных судов. Различимы средний морской сухогрузный транспорт "Тургай" пр.740 и спасательное буксирное судно пр.733С СБ-5Противопожарное судно пр.1893 ПЖС-123Дальность "боя" струи из лафетных установок - до 100 м. Пожар можно тушить как на берегу, так и в акватории порта и в мореНа берегу можно использовать и пожарные рукаваФлагман спасательных сил Черноморского флота - спасательное судно пр.527 "Эпрон"Демонстрация возможностей.Для связи с водолазами, работающими под водой, используется панель управления Divex 2 Diver HP/LPДанное оборудование закуплено в 2003 годуВодолаз с подводным телевизионным комплексом "Циклоп" спускается под водуОператор наблюдает за ним и руководит его действиямиПосле выхода из водыОборудование для резки. Оно может действовать под водой, но для журналистов его продемонстрировали на берегуВ контейнере поста управленияНа экране отлично видно, как проходит резка, в данном случае тросаПодъем и спуск колокола. Это водолазный или спасательный?Желтое пятно в воде - малогабаритный телеуправляемый подводный аппарат Tiger, используемый на "Эпроне" с 2005 года.Именно с него передается на борт, что происходит под водойВодолаз в глубоководном водолазном снаряжении СВГ-200На примере морского водолазного судна пр.535 ВМ-154 продемонстрировали сначала эвакуацию, а затем и спасение экипажаСпускается посадочное пневматическое устройство ППУ-5Затем спасательный надувной плот ПСН-10ММоряки в гидротермокостюмах ARO V40 прыгают за бортФальшфеерами обозначают свое местоположениеСпасательный надувной плот ПСН-10МСпасатели выдвигаются на помощь на быстроходных лодках БЛ-680Нормобарический скафандр для глубоководных работ Hardsuit 1200Позволяет работать на глубинах до 365 мТестовая глубина после ремонта - 500 м. Для того, чтобы скафандр разрушился ему нужно уйти на глубину до 1000 м, так что запас прочности великВ скафандре поддерживается постоянное давление (так что не нужно поэтапное всплытие для избежания кессонной болезни)Оператор управляет стрелой кранаПод водой движение организовано с помощью двигателей, которыми управляет водолаз с помощью педалейОпять же за всеми манипуляциями водолаза можно следить из поста управления. Оттуда же и поддерживается связь с нимСпасательный колоколСпутниковый аварийный радиобуй "Афалина" системы КОСПАС-САРСАТСудовая станция спутниковой связи SAILORСпасательная надувная шлюпка "Стриж"Надувная лодка НЛ-8Пневматическое посадочное устройство ППУ-5Ящик с комплектующими к немуСпасательный надувной плот ПСН-10МСпасательное устройство "Спрут-3". Спускается за борт с помощью выносной стрелы и используется для спасения людейЭвакуационно-спасательный контейнер ЭСК. Используется для эвакуации раненых (больных) между кораблями и по открытому пространствуСпасательный тряхрядный трап для массового подбора людей на бортСкладная транспортировочная водолазная барокамера БВТ-С шифр "Кубышка" предназначена для эвакуации и транспортировки водолазов, заболевших декомпрессионной болезнью64.Водолазно-медицинские и газовые аналитические аппаратыЛегководолазное инженерное снаряжение СЛВИ-71 с аппаратом ИДА-71УДизель-насосный агрегат 25/60 для откачки среднезагрязненной воды с судов и кораблейВодоотливной погружаемый электронасос "Major"Водоотливной погружаемый насос ВПЭН-50/20Подводный гидравлический инструмент (гидравлический компрессор, алмазная цепная пила, перфоратор)Крайний слева - инверторный сварочный аппарат "Ресанта 190"

Источник: twower.livejournal.com

Новости партнёров

fishki.net

Судно-спасатель «Esvagt Aurora»

Каждый корабль или судно титан своей стихии. Один самый мощный и устойчивый, другой - самый длинный и маневренный. В поисках самого высокотехнологичного судна, настоящего гиганта инженерного гения вам придется потрудиться, анализируя и оценивая необычные суда, чтобы определить лучшее по последнему слову науки и техники.

Эта публикация о корабле труженике и герое океана - современном судне-спасателе «Эсвакт Аврора», который обеспечивает работу во всем мире. Аварийно-спасательное судно при любой погоде спешит на помощь другим морским судам, нефтедобывающим платформам или людям, попавшим в беду. Он может показаться сравнительно небольшим, так как длина всего 87 метров, однако внутри нашлось место для спасательного катера, и имеется полноценная вертолетная площадка.

Наша растущая потребность в нефти заставляет людей работать во все более опасных местах, и главной задачей остается обеспечение безопасности и для этого есть причины.

Судно-спасатель «Эсвакт Аврора» патрулирует ледяное Норвежское море круглосуточно 7 дней в неделю и спешит на помощь к любой нефтяной платформе, оказавшейся в беде. Официально «Esvagt Aurora» это многоцелевое аварийно-спасательное судно, которое прозвали «ангелом севера».

Чтобы одна ошибка не привела к гибели людей, экипаж судна-спасателя ежедневно проводит учения на борту. Первая задача экипажа судна - выйти в район учебно-спасательной операции. Как в реальной ситуации судно-спасатель ничто не остановит. Корабль призван быть скоростным - 17 узлов. Нос, выгнутый в противоположную обычным судам сторону, с легкостью разрезает волны, которые типичный корабль разнесли бы в щепки. Морские суда характерного типа получили собственное название X-BOW. С таким силуэтом суда способны довольно быстро идти в море, ведь в спасательной операции важна скорость. Когда на борту пострадавшие или надо успеть в другой район скорость в открытом море судна-спасателя может достигать 17 узлов.

Когда капитан приводит судно в район учебной спасательной операции, экипаж, состоящий всего из 13 человек, за 30 минут должен привести в готовность всю спасательную технику. Ответственный за это старший помощник. На аварийно-спасательном судне проводится много тренировок и это не зря, - навыки моряков пригодятся.

Ситуация первая - человек за бортом. За 90 секунд на воду спускают скоростную семиметровую спасательную лодку, которая устремляется к условно потерпевшему. На эту операцию отводится не более 5 минут, иначе человека ждет смерть от переохлаждения. После доставки, утопающего размещают в современном судовом госпитале.

Ситуация вторая - пожарная тревога. Для тушения пожара на нефтяных платформах судну-спасателю требуется мощная струя воды. Каждая из двух водяных пушек «Эсвакт Аврора» подает 3600 куб. м воды в час. Это 1 тонна воды в минуту. Олимпийский бассейн можно заполнить за 20 минут. Но главным остается давление. Водяная струя бьет на 180 метров в длину и 110 метров в высоту. А это высота 30-ти этажного здания. Именно такое давление необходимо чтобы потушить пожар на буровой вышке.

Однако судно-спасатель «Эсвакт Аврора» больше чем плавучая пожарная машина. Аварийно-спасательное судно способно предотвратить катастрофу в окружающей среде.

При разливе нефти все решает время и у «Эсвакт Аврора» имеется секретное оружие. По готовности можно использовать SNS. Из уникальной кормы судна-спасателя на воду десантируется 4-тонное скоростное спасательное нефтеулавливающее судно. Его задача локализовать нефтяное пятно, руководствуясь сигналами радаров нефтеобнаружения, после чего плавбаза соберет разлитую нефть с поверхности воды. Задача катера развернуть 400-метровый боновый барьер (боновое заграждение) вокруг нефтяного пятна. После чего нефть соберут и доставят на берег. А катер снова поднимут на борт.

судно-спасатель «Esvagt Aurora» фото

Все корабли противостоят силам природы, но аварийно-спасательному судну «Esvagt Aurora» не только не страшны морские бури, но и лед толщиной до 40 см. Это судно создано для суровых условий - минусовые температуры, арктические бури, для него это проблема. С мощностью силовой установки более 9 тысяч л.с. «Есвакт Аврора» готово ко всему. Особенностью данного судна является редкость захода в порт - только для пополнения запасов и мелкого ремонта, поэтому его машины работают постоянно.

Кроме того судно оборудовано краном грузоподъемностью 5 тонн для подъема спасательного катера. «High tech» спасатель «Есвакт Аврора» всегда готов к решительным действиям.

В маневренности «Эсвакт Аврора» превосходит все корабли в мире. Судно имеет диаметр разворота всего 165 метров.

Это один из самых лучших кораблей своего класса - потрясающе оснащенный для выполнения своих задач. Благодаря такому судну-спасателю, как «Эсвакт Аврора» тысячи работников могут спокойно трудиться в море, зная, что их охраняет спасательное судно с самым сложным на планете оборудованием, готовое прийти на помощь в считанные минуты.

korabley.net

Спасатель, которого так и не спасли...

Может ли судно быть дважды спущено с наклонного стапеля, единожды поднято обратно на него, в конце концов, остаться недостроенным?

Вы думаете – нет? Ошибаетесь!

Оказывается может. Такая судьба постигла спасательное судно «Аюдаг» проекта 05430 «Гиндукуш».

Обычно, о судьбе этого уникального судна, вспоминают после какой нибудь крупной катастрофы на море с человеческими жертвами. Большие начальники важно надувают щеки, виновато опускают глаза и с огромной неохотой говорят о том, что новое, наполовину построенное спасательное судно было порезано на металлолом из-за проблем с финансированием.

А начиналась эта история со строительства серии спасательных судов проекта 537 на судостроительном заводе имени 61 коммунара в городе Николаеве. Головное судно проекта «Эльбрус» было построено в 1980 году, а его модернизированный брат «Алагез» а в 1989 году.

Изначально предполагалось построить четыре спасательных судна такого проекта, по одному на каждый флот. Но жизнь внесла свои коррективы.

В 1984 году,  поисково спасательная служба ВМФ заказала проект нового спасательного судна подводных лодок Западному ПКБ г. Ленингада. Проект 05430 получил название «Гиндукуш». Главным конструктором был назначен С.В. Чежин, заместителями Ю.Н. Ланцеховский и В.Л. Бескин. После смерти С.В. Чежина главным конструктором назначили Г.П. Курилко а заместителями В.Л. Бескина и В.Ф. Дьяконова.

 

 

Основные характеристики спасательного судна проекта 05430 «Гиндукуш»:

Водоизмещение полное, т - 7000

Длина, м – 128

Ширина, м – 18,6

Осадка. м – 5,1

Скорость полного хода, уз – 15

Дальность плавания - 3000 миль (10 уз)

Силовая установка: 2х4500 кВт

 

Специальное снаряжение:

 

Вертолет Ка-27ПС

Спасательный глубоководный

аппарат пр.18270

Спасательный глубоководный

аппарат пр.18271

 

От спасателей предыдущих поколений «Аюдаг» отличался, в частности, тем, что был оснащен системой динамического позиционирования, позволявшей с помощью космической связи и без якорного закрепления удерживать судно точно над погруженным под воду объектом.

Обеспечить высокую точность позиционирования судна в пределах допустимого «пятна» над затонувшим объектом должны были пять подруливающих устройств ПУ 500 (разработчик – КБ «Винт») и два двигателя с ВРШ (разработчик и изготовитель – завод «Русский дизель»).

В районе мидель шпангоута в эллинге, на комингсе декомпрессионной камеры должен был разместиться автономный обитаемый спасательный подводный аппарат пр. 18270 «Бестер» (разработчик – ЦКБ «Лазурит») с глубиной погружения до 720 метров.

Экипаж  аппарата состоял из 6 человек, а количество спасаемых подводников - 18 человек. Спуск и подъем подводного аппарата обеспечивался 50-тонным выдвижным мостом при волнении моря до 4-5 баллов (разработчик ПКБ «Прогресс»).

На борту размещался глубоководный водолазный комплекс проекта 10471 (разработчик ЗПКБ), позволяющий длительно работать на глубинах до 300 м.

Судно должно было иметь буксирную лебедку с тяговым усилием 600/300 кН, набор радиолокационных станций, гидролокационных станций и гидроакустическую станцию, позволявших судну эффективно выполнять поисковые и спасательные работы.

В 1985 году проект был рассмотрен на заседании Президиума научно технического совета министерства судостроительной промышленности и получил полное одобрение.

В 1986 году закончилась разработка рабочей конструкторской документации и на судостроительном заводе им. 61 коммунара в Николаеве началась подготовка производства к строительству головного судна.

26 января 1988 года на втором стапеле завода, состоялась закладка спасательного судна проекта 05430 «Гиндукуш», получившего название «Аюдаг».

В 1990 году, в связи с необходимостью освобождения второго стапеля завода под строительство корпусов плавучих гостиниц, по заказу Дании, было принято решение спустить недостроенную часть корпуса спасательного судна «Аюдаг» и переставить его на третий стапель завода. В один из выходных дней недостроенный корпус был спущен со второго стапеля и при помощи мощных лебедок поднят на третий.

Работы продолжились, но очень вяло, сказывались общие проблемы в экономике страны того времени. Но не смотря на это, корпус был сформирован почти полностью. Не хватало только носовой части. С распадом Советского союза работы прекратились полностью, и стал вопрос, что делать с «Аюдагом» дальше.

15 января 1993 года на межправительственном уровне был подписан вот такой документ:

Но дальше дело не пошло, контракт так и не был подписан и финансирование от Российской стороны не поступило.

Вот что писалось в газетах тех лет: "В Николаеве начаты работы по подготовке к спуску на воду в недостроенном виде (без носовой части) военного спасательного судна, заказчиком которого после распада СССР является министерство обороны России. На такую меру руководство завода имени 61 коммунара пошло вынужденно: финансирование сборки корпуса корабля прекращено, а верфи нужно освобождать стапель для начала постройки новых, более крупных рефрижераторов. Будучи достро­енным, спасатель не имел бы себе равных среди "собратьев".

 1995 год принес новый документ, но уже только с Украинской стороны. 

 

Не смотря на  строительную готовность, которая на момент окончания работ составляла 57%, а поставки оборудования были выполнены на 85% - «Аюдаг» был обречен.

В 1996 году Украина продала уникальное спасательное судно с высокой степенью готовности в Турцию на металлолом.

10 июня 1997 года прозвучал приговор и для головного судна проекта «Осьминог» в виде приказа министра обороны № 288: "…СС "Эльбрус" вывести из состава действующего флота и пустить на слом…!"

Третье судно «Алагез» тоже почти продали в металлолом, но оно избежало участи своих братьев из-за трагедии произошедшей с АПЛ «Курск». Именно тогда, когда все члены её экипажа погибли, власть вспомнила об уникальном судне и из штаба ВМФ, напрямую была дана команда о срочном восстановлении «Алагеза» и незамедлительном введении его в строй.

Андрей Шинкаренко

26 января 2011 года.

bazar.nikolaev.ua


Смотрите также